Техники судьбы. О смешных приметах, нелепых совпадениях и бюро судеб, которое работает без выходных стр. 74
начали попадать в ситуации, заранее смоделированные техником судьбы.
– Это какое-то колдовство, да? – спросил Царев, все еще не верящий в чудеса прошедшей ночи.
– Да какое колдовство… Обычные препараты, одобренные Минздравом, – цокнул языком старый друг.
– Но зачем ты мне это показал?
– У меня на участке вакансия открылась, я решил тебе предложить. У нас сейчас кое-какие перемены намечаются. Ходят слухи, что грядут увольнения, а тут местечко появилось… Считай, удача. Есть время подумать до вечера.
Он похлопал друга по плечу, выбив из него ночную пыль, и отправился восвояси – на этот раз через обычную дверь, а не через окно, как делал всю ночь.
Возбужденный Царев так и не смог уснуть. Он проверил давление, температуру и сдал экспресс-анализ крови. Никаких отклонений от нормы, не считая чуть повышенного холестерина. Получалось, что все было взаправду.
Весь день он провел, крутясь возле инструмента: натирал его специальным полиролем, очищал клавиши и гладил педали, но не играл. Витя чувствовал себя предателем, который вот-вот согласится променять любимого друга и свои принципы на какую-то странную, но хорошо оплачиваемую работу, никак не связанную с музыкой. Но решение надо было принять. Царев поставил стул, открыл крышку пианино, закрыл глаза и наугад опустил все десять пальцев на клавиатуру. Зазвучал Брамс.
– Что ж, так тому и быть, – заключил вслух Царев и, доиграв сонату, оделся, обулся и побрел на остановку.
Как и сказал Сема, вакантное место действительно было. У молодого и не слишком успешного в жизни оператора кол-центра Яны Клюквиной умер ее техник судьбы. Да, так бывает, техники же – обычные люди. А обычные люди не могут останавливать лбом пули, бетонные блоки и поезда без последствий для своего здоровья. Техник Клюквиной заигрался с собственной судьбой и, пытаясь проделать все это одновременно, не выжил.
В Бюро Цареву доходчиво объяснили, что судьба – это как бы точный механизм, за которым надо постоянно следить, чтобы не давал люфта. Потом Витю две недели таскали по стажировкам, заставили выучить КОДЕКС, выдали корочки, набор инструментов, личный судьбофон и наконец отправили на первую смену.
– «Успех на работе. Минимум три удачных заявки», – прочитал Витя задание, стоя ночью на чужой кухне. К заданию прилагались рекомендации. – Чушь какая-то. Как это вообще поможет? – бубнил пианист, накачивая продукты в холодильнике Клюквиной дополнительными витаминами, подкладывая ей деньги в кошелек, стирая пыль с лампочек и отмывая окна от копоти.
Проведя полночи за выполнением рекомендаций, новоиспеченный техник не отправился домой спать, а решил понаблюдать за своей подопечной – оценить результат проделанной работы. Приняв таблетку бодрости, он стал ждать утра.
Клюквина была мечтой психотерапевта и главным потребителем всякой мотивационной литературы. Комплексы, душевные тревоги, наследственная глупость. Когда на собеседовании ее спросили про стрессоустойчивость, Яна полчаса не могла успокоиться и плакала, но ее все равно взяли за красивые, красные от слез глаза. И еще потому, что ее дядя знал директора кол-центра.
Вкусно позавтракав, обнаружив лишние деньги в кошельке и напитавшись солнечным светом через чистые стекла, Яна зарядилась хорошим настроением и отправилась на работу. Царев успокоился. В таком настроении можно вершить великие дела и сворачивать горы – не то что звонки принимать.
Но как только первый клиент облаял Яну за то, что ему пришел не тот