Библиотека

Трилогия "Первопроходцы" стр. 2074

Размер шрифта
-
+
Тема

ушли за море. Бывает, и сейчас приходят, между собой говорят непонятно. Сменят изодранную обувь и опять уйдут. А недавно они были выброшены на мель в больших деревянных лодках. Родичи их пограбили и убили.

— От них получили? — показал нож Михей.

Пленники невинно закивали.

— Неужто весь полк перебили? — Михей Стадухин опасливо перекрестился при общей тишине.

— Не может того быть! — зашумели спутники. — Без малого сотня хорошо вооруженных…

— В море всяко бывает! — задергал себя за бороду Селиверстов. — Могло кочи побить о камни, кто живой из студеной воды выбрался — голыми руками бери.

Мореходы узнали от пленников, что с восточной стороны больших рек нет, — указывали на юго-восток, дескать, там есть, — Нанандара, Чендон. Оттуда они и пришли.

— Погыча? — нетерпеливо спросил Михей.

— Пахача! — замахали руками в ту же сторону.

На расспросы о Великом Камне пленные показывали, что чукчи приходят сюда с Нанандары на больших байдарах. На тех реках много разных народов и они беспрестанно воюют между собой.

— Выходит, дальше надо плыть! — приглушенно пророкотал Селиверстов.

— Какие там три дня? При хорошем ветре верст с тысячу прошли за семь-то суток, а до реки, дай Бог, еще столько же… Если не больше!

Погас чувал. В жилухах, под парусом было жарко и душно от множества сгрудившихся тел. Казаки и

промышленные спорили, ссылаясь на прежние слухи и домыслы. Два Ивана, Казанец и Баранов, терпеливо ждали, когда им дадут раскрыть рты. Старший Стадухин водил глазами с одного говорившего на другого, озадаченно чесал за ухом. Взгляд его остановился на Казанце. Он цикнул на разговорившихся спутников, призывая к тишине.

— Указывают, — постанывая, заговорил раненый, — что прямой путь далек, туда и обратно кочуют все лето, а берегом они не ходят из-за чукчей.

Кокоулин, выставив челюсть с бородой, показал пленникам заморный моржовый клык, стал выспрашивать знаками, есть ли такая кость там, откуда они пришли? Коряки замахали руками, показывая, что этого добра там много.

— Как много? — оживившись, набросились с расспросами казаки и промышленные, пытали знаками, словами и решили из ответов, что клыков на морских отмелях так много, что им можно загрузить десять судов размером с коч. Заморная кость там никому не нужна, поэтому ни во что не ценится.

В расспросах громче всех шумел Юша Селиверстов: он то ерзал и злился от непонимания, то тряс бородой, вскакивал и крутился возле пленных, как петух с отрубленной головой.

— Пахача, Чендон, Нанандара там? — тыкал пальцем на юг. — Кочи пограблены где? Говорят, там же! — перебивал споривших. — Не по мелководной же речке они волоклись? Надо плыть на восход?..

Коряки, услышав знакомые названия рек, опять замахали на юго-восток, знаками уверяли, что костей там много.

— Где-то рядом конец Камню! — громогласно вещал Селиверстов. — Или он поворачивает к полудню.

Михей Стадухин помалкивал, вызывая недовольство спутников. Его туманный взгляд блуждал по говорившим и спорившим, ум цепко отслеживал сказанное. Он остро чувствовал, как редеет запал, на котором уходили с Колымы и шли к восходу, гадал, что сломило людей: буря с отгонными льдами или известие о гибели колымских кочей? Ночью атаман долго не мог уснуть. Кутаясь в одеяло из волчьих шкур, поднялся на корму. Ярко светила луна, низкие рваные облака стелились над морем, оно было тихим, берег пустынным: ни моржей, ни шумных,

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.