Библиотека

Трилогия "Первопроходцы" стр. 2155

Размер шрифта
-
+
Тема

волей. И вам уже не будет обратного пути. Так уж судьбой завязано, так нам всем на роду написано. Смиритесь или погубите души, как погубили их многие мои товарищи.

— Исполним волю Пославшего нас! — радостно закрестились товарищи, кланяясь на восход, встреч солнца.

Той весной, когда Федот Попов с шестью спутниками еще только готовился к выходу с Омолоя, с бедных янских промыслов в Нижнее государево зимовье вернулись охочие и промышленные люди, пограбившие Юшу Селиверстова и Артема Осипова. Как гуляки с больной головой бегут к месту бывшего веселья, так они, оголодавшие, кинулись к Селиверстову, будто не помнили осенних драк, грабежей и поносных слов. «Юша, дай хлеба!» — стали просить. Но Селиверстов ничего не забыл, он всю зиму думал о возмездии, о том, как принудить бунтарей к делу и взыскать убытки.

— За что вас кормить? — спросил загодя приготовленными словами.

За его плечом с важным видом стоял Артем Осипов. В стороне, будто открещиваясь, тоскливо и обиженно топтались братья Курсовы. Прежде всего вышедшие с промыслов люди обязаны были вернуть Юше кабальные грамоты. Селиверстов напомнил ленский уговор, что приверстанные в казаки без окладов служат ему, а своеуженники дают треть добытого. Осмотрев их добычу, он презрительно бросил связки соболей, белок и горностаев, волчьи шкуры даже разворачивать не стал.

— Не стоит того, чтобы кормить по прежнему уговору! — поморщился с недовольным видом.

К его злорадству, главные крикуны и заводилы Ивашка Обросимов и Гаврила Алексеев в один голос завопили:

— Ты в грамотку-то загляни, о чем договаривались в Якутском?

— И вы вспомните, как блюли крестоцелование! — язвительно укорил их Селиверстов. — Поскольку прежний уговор порушен, я волен поступить с вами, как с пришлыми. А вот Артемка, — указал глазами на верного ему охочего человека, безбедно зимовавшего при коче, — своих кабал не отбирал, казенного добра не крал, и я его кормлю… Хотите хлеба? Покупайте… Десять рублей пуд.

— Спятил, что ли? — громче заорали горлохваты. — На Колыме,

сказывают, пуд по восьми рублей в долг.

— Туда и езжайте! — презрительно захохотал Юша, вспомнив урок, который дал ему латинянский воевода-выкрест.

Он хотел вытребовать с бунтовщиков добычу и кабалы, принудить безропотно подчиняться, идти куда укажет. И поскольку был уверен, что Францбекова непременно переменят, пустил слух, который думал использовать в будущем:

— Я явил в казну пятьдесят пудов рыбьего зуба, но с такими неслухами, как вы, терплю убытки.

— Да мы у других торговых хлеб возьмем по восьми рублей!

— Берите! — опять посмеялся Селиверстов и пошел в съезжую избу, показывая, что разговор закончен.

— Сами на Погычу пойдем! — крикнул вслед Гаврила. — Я за Колыму ходил больше твоего, путь знаю, торговые с честью возьмут нас к себе!

В негодовании охочий выдал то, о чем в ватажке сговаривались зимой: найти торговых людей и с ними идти на Погычу. Гаврила знает путь и выведет всех вперед Юши. Бывалец, ходивший в море с Пустозером и Стадухиным, стал обходить торговые суда, готовившиеся к плаванью, предлагал себя с ватажкой в покруту. Его слушали, кормили, поили, в то время как оголодавшие связчики втридорога покупали хлеб на паевые меха и грозили Селиверстову:

— Жалобу царю отпишем!

Смущаясь, к Юше подошел янский приказный Козьма Лошаков, со вздохами сообщил, что вынужден принять жалобную челобитную от его людей. Они писали

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.