Библиотека

Трилогия "Первопроходцы" стр. 2156

Размер шрифта
-
+
Тема

якутскому воеводе об обидах и просили любых других служб, только не с Селиверстовым.

— Стахеев с приказчиком Босого переманивают, — попытался ободрить и обнадежить Юшу. — Напиши ответную, я — приму!

Между тем тяжба ватаги с передовщиком принимала дурной оборот. При том, что на Колыму с ее богатыми промыслами рвались все, в покруту к Селиверстову не просились даже самые промотавшиеся из янских гулящих людей: видимо, бывшие спутники запугали их. В негодовании Селиверстов носился по кочам, готовившимся к отплытию, поносно ругал своих беглых и потакавших им торговых людей. Они слушали его с насмешками и злорадными ухмылками.

— Думаете, здесь останусь? — раскатистым басом кричал Селиверстов. — Плохо знаете Юшу! — Бил себя кулаком в грудь. — Один уведу коч на Колыму и приду раньше вас, а там наберу людей сколько надо! — В расчете на будущих послухов добавил: — Я явил в казну пятьдесят пудов кости — я их привезу!

Про себя же думал: «Если Митьку Францбека сменят, не дам ему добытого: он снаряжал меня за казенный счет».

На весеннего Егория в Нижнем зимовье собралось много народу, люди гуляли, кликали весну, и только Селиверстов с верными людьми оставался в одиночестве. Их не звали, при встречах не здоровались. Юша с Артемкой Осиповым так и простоял в стороне, глядя на чужое веселье. Братья Курсовы, тоже сами по себе, занимались своими делами. Сошел лед с реки, очистился ото льда залив. Торговые суда одно за другим уходили с Яны к Святому Носу. Юша негодовал, призывал на них бурю, грозился вывести в море свой тяжелый коч с четырьмя подручными людьми, но вынужден был задержаться на Яне. Его бунтари также околачивались возле Нижнего зимовья. Они не нашли торговых людей, которые приняли бы к себе всю ватажку. Одно дело подразнить Юшу, отмстить за былое, другое — рисковать убытками. Не сразу, но бывальца Гаврилу взяли в покруту ради его сказок о походах к востоку, а с ним одного только Ивашку Обросимова. Остальным селиверстовским охочим и промышленным было отказано.

— Иуды! Вы же нас предали! — корили Гаврилу с Ивашкой бывшие связчики по промыслам. — Вы — главные заводчики против Юши.

— Что делать? — смущенно отвечал Гаврила. — Просил за вас всех, — не взяли. Просите сами!

— Как мы без тебя на Погычу пойдем? — бранились ватажные и в бессилии грозили написать о предательстве связчика царю.

— Пишите! — согласился Гаврила.

Они опять сбросились паевой рухлядью на один рубль, писарь, похмыкивая в бороду, изложил их жалобу теперь уже на Гаврилу, ни словом не упоминая ссоры с Селиверстовым. Приказный Козьма Лошаков почитав, рассмеялся:

— Кто же примет эдакую нелепицу? Порушив крестоцелование, хотели сами идти на Погычу, но не нашли ни коча, ни подъема, а во всех бедах виноват Гаврила, подбивший на побег. Пусть, де, царь за то Гаврилу накажет!

Но мех по уговору был отдан, писарю заплачено, заводилы уже чувствовали себя в очередной раз обманутыми и потребовали челобитную принять. Приказный почесал затылок, покачал головой, грамотку подписал. Юша не ошибся в ожиданиях: бунтовщики проели-пропили добычу и с покорностью вернулись на его суд, обещая впредь служить верно и бунтов не заводить. Из четырнадцати набранных им в Якутском остроге бросили его только трое да толмачка Бырчик-Матрена. Он вышел в море позже

всех, надеясь

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.