Тринадцатая Мара стр. 71
в двери вошел Сидд, посетителей не было – слишком рано, к тому же общегородской субботник, наплыв людей случится сразу после него и, значит, ближе к обеду.
Всегда собранный, стильный, всегда фонящий сдержанной мощью – глядя на него, напряглась даже Кьяра. Рубашка голубая, идеально отглаженная, брюки «с иголочки», пальто выглядит так, будто его только что сняли с плечиков в дорогом магазине. Модельная стрижка, от щетины почти нет следа. И запах парфюма – тот самый, сносящий башню, – как только Сидд приблизился.
– Доброе утро, Инквизитор, – произнесла я ровно, чуть насмешливо.
Кажется, у Кьяры на затылке встали волосы. От наших взглядов друг на друга, от нашего взаимного с посетителем напряжения. Между мной и тем, кто стоял по ту сторону прилавка, выгибалась невидимая электрическая дуга.
– Кофе?
– Не поможет, – ответил он ровно.
– Я сварю самый лучший.
– Пойдем, выйдем.
– Эй, мистер…
Я впервые видела, чтобы Кьяра напряглась настолько, что готова была впасть в «боевой» режим. Конечно, «боевой» режим белой мары – это, скорее, защита. Кьяра желала окружить меня силовым полем, не дать в обиду, укрыть от потенциального обидчика, в поведении которого ощущала угрозу.
– Все хорошо, – я бросила на неё короткий взгляд. – Мы знакомы.
– Ты… уверена?
«Что хочешь с ним выйти?»
Я кивнула – все будет нормально. И услышала, как частит от беспокойства её сердце.
Он, как всегда, шел к выходу впереди, я следом. Совсем как тогда, как коза на поводке.
«Нет, чтобы как джентльмен, – подумалось мне с досадой, – пропустил бы вперед, открыл бы дверь».
Но Аркейн – это Аркейн.
Очень ярко светило солнце. Когда оно так высоко, когда еще нет одиннадцати, солнечный свет режет мир на части, делит его на слепящие оттенки и черные тени. Я не любила бывать на улице до обеда, но Сидд не поинтересовался, во сколько ему было лучше посетить кофейню.
Теперь он стоял напротив, и что-то в его взгляде сдерживало во мне все едкие фразы, которые хотелось недавно бросить ему в спину. Глубокий взгляд, а в нем затаенная печаль. Она заставляла мои руки опускаться быстрее всякого заклятия.
– Что тебе от меня нужно? – спросила я спокойно, но прохладно.
– Я пришел за тем, о чем сказал вчера.
– Обнять меня?
– Да. Обнять тебя.
– Хочешь убедиться в том, что я живая?
– И это тоже.
– А еще что?
Молчание.
– Пока этого будет достаточно.
Все внутри меня отторгало физический с ним контакт. Что-то странное всплывало на поверхность, что-то очень болезненное, и я не сразу уловила причины моей мрачности, возникающей рядом с ним. Память. Конечно же. Этот человек очень плохо относился ко мне в прошлом, он меня мучил, он заставлял меня страдать. И если тогда, ощущая себя виноватой, я принимала все его действия, как «правильные» в отношении себя, то теперь виноватой я больше не была. А память о страдании сохранилась. И теперь, черт возьми, те действия ощущались мной незаслуженными.
– Я не хочу тебя обнимать.
– Я знаю.
– Но ты ведь не уйдешь, так?
«Ты меня заставишь? Если примешься давить, получишь удар».
– Я не уйду.
Нечто каменное в его глазах; у меня же раздрай до самой печени. Я раздраженно покачала головой – хорошо, пусть это случится один раз, а после он катится на все четыре стороны.
– Только… быстро.
– Тридцать секунд. Выдержи мои объятия тридцать секунд.
– Слишком долго.
– Ты сильнее этого.
– Сильнее чего? – почему-то он умел меня бесить даже теперь.
– Сильнее собственного страха.
– Во мне нет страха!
Наверное, он все-таки был, а Инквизитор раскинул руки в стороны – «иди сюда, докажи это». Я шагнула вперед лишь из ослиного упорства, не желая выказывать ни малейшей слабости.
На нас, стоя по ту сторону стекла, смотрела непривычно бледная Кьяра.
Мгновение – и вокруг меня вместе с его руками сомкнулась его аура. Аура силы, спокойствия, стабильности – это сначала. А после шибанул ужас пережитой рядом с этим человеком боли.
– Отпусти… – я дернулась. К черту обещание пробыть вот так, обернутой