Тринадцатая Мара стр. 73
чувствуя, что я захлопываюсь, что мне проще молчать. – Начинай, Мариза.
Она, наверное, понимала, что выпью я сегодня много. Потому раздербанила несколько бутербродов, разложила в виде закуски на тарелки вареную курицу и сыр. Достала из холодильника отложенные для «фруктовых рафов» апельсины и виноград. Села напротив. А мой рассказ все не желал звучать и напоминал мне робкий, хлипкий бумажный кораблик, страшащийся того, что не сможет отплыть от берега. Того, что волны вновь захлестнут его вдали от суши, что они отправят его на дно.
На дно не хотелось. Я слишком недавно покинула его, то самое дно, и лишь сумасшедший человек желал бы так скоро погрузиться в темные пучины опять. Однако Кьяре следовало знать обо всем, что случилось, и нехотя, с трудом составляя предложение за предложением, я все-таки начала.
Сначала поведала ей про Мэйсона, про свою девичью в него влюбленность, про то, как верила в нашу любовь, как в «настоящую». Шаг за шагом, фраза за фразой – похищение, ложь, взрыв, погибшие люди; у меня продолжали ходить ходуном руки.
Я пила, закусывала, пила снова. Она просто слушала.
Наверное, впервые я ничего не скрывала, ни единого оттенка своих чувств. Выливала их на Кьяру, как черную болотную жижу, как зараженную воду, я напоминала себе бурдюк с тиной, который так невовремя проткнули…
И все же мне становилось легче. Легче висеть на тех цепях рядом с ней, легче вновь ездить по домам погибших родственников рядом с Кьярой. Она умела впитывать чужую боль, пропускать через себя и делать её мягче, не такой… раздирающей. В середине истории я поняла, что мне нужна была эта исповедь, нужны были внимательные уши, нужен был мягкий, сочувствующий по-настоящему взгляд.
Кажется, я говорила час с лишним, не прерываясь. Я прошла – нет, мы вместе с подругой прошли всю эту историю еще раз. Через Топь и до самой лавки, на которой я почила.
Молчала я долго. Кто-то подходил к двери кафе, дергал за ручку, натыкался на табличку «Закрыто», уходил. Мы теряли выручку, но я вместо денег в кассе приобрела нечто куда более ценное – того, кто прошел через мое черное прошлое вместе со мной. Кьяру, теперь знающую все обо всем.
– Идра предупредила меня о том, что принятие фундаментальных пластов бытия, погружение в первую ступень Равновесия не говорит о том, что мне не придется иметь дело с внутренними демонами. Я убедилась в этом сегодня.
«Слишком быстро. Я не хотела так скоро».
Меня опять протащило брюхом по всей прежней грязи. Менее всего в новой жизни я хотела вспоминать себя сломанную и раскрошенную. И более всего мечтала о такой себе забыть.
– Все же наладилось, – выдыхала я обреченно, – все же стало хорошо. Зачем он пришел? Мне хватило вчера его «спасибо», хватило позарез!
Я даже провела себе ребром ладони по шее, показывая, «докуда» мне хватило за мои беды чужих благодарностей.
Мы неожиданно много выпили; меня чуть отпустило. Кьяра тоже молчала, переваривала услышанное, думала о чем-то. После покрутила опустевшую стопку пальцами.
– Думаю, это его способ извиниться перед тобой. Он ведь причинял тебе боль и помнит об этом.
– Лучший способ извиниться – исчезнуть, чтобы эта боль меня не терзала.
– Он умнее. – Вдруг изрекла Кьяра, неожиданно прямо посмотрев на меня. – Этот Инквизитор. И я думаю, он прекрасно знает о том, что делает.
– В каком смысле? Желает мне новой боли? Или ему плевать на неё, лишь бы утолить свои потребности, убеждаясь в том, что я жива?
– Нет, тут все глубже. Он вытаскивает из тебя боль на поверхность, чтобы она не слежалась где-то внутри пластом. Чтобы не омрачила своим существованием твою новую жизнь. Он провоцирует своими касаниями её выход.
– Но я этого не хочу! – хотелось выть волком.
– Вот именно… Ты бы заткнула её далеко. Оставила бы её в себе, сделав вид, что тебя более ничего не терзает.
Мы опять