Тринадцатая Мара стр. 72
его руками, полминуты.
– Нет, Мариза. – Мягкий голос, тотальное нежелание Аркейна разжимать руки. – Еще двадцать пять секунд. Просто… будь.
Он, кажется, выдыхал от облегчения, от моей близости. Во мне же росло противодействие. Этот человек заставил меня воткнуть в руку вилку, он ударил меня затылком о стену, когда поднял за шею. Все случилось слишком недавно, и тот ужас во мне еще жив.
– Отпусти!
– Нет. Двадцать секунд. Попробуй расслабиться.
– Расслабиться? – прорычала я, уткнутая носом в его пальто. И вдруг поняла, что начинаю злиться по-настоящему. Растет внутри черный вихрь ненависти – собственная былая беспомощность ударила в башку ядовитой черной смесью. – Отпусти меня. Или я ударю…
Я действительно могла, я это чувствовала. Нельзя обижать девчонку, когда она не может ответить тебе. Это нечестно, неправильно!
– Ударяй.
Злость усилилась, налилась оттенком гнева.
– Хочешь, чтобы зазвенели, вываливаясь, в соседних домах стекла?
Только он, только этот человек был способен провоцировать во мне столь глухую ярость.
– Пятнадцать секунд. Мое поле поглотит любой твой удар, бей.
Самоуверенный тиран. Взорваться хотелось нестерпимо – до кипящего чайника, до одури. Вспомнился голос Идры о том, что Равновесие – это череда правильных выборов. Я же, кажется, опять не держала себя в руках, но этот человек раньше издевался надо мной, он бил меня…
– Со мной любой твой взрыв безопасен, Мариза. В этом плане я самый подходящий для тебя мужчина.
Значит, теперь так? Прошлое забылось, а в настоящем: «Обними меня»?
Взрываясь, исторгая из себя мысленный крик, я четко рассчитала удар, чтобы тот не задел ни людей, ни помещения – хватит с меня ошибок. Но держать в себе зажженный напалм – все равно что жечь саму себя изнутри.
Бах – ударная волна разлетелась воронкой! Излилась наружу и… практически мгновенно аккуратно была поглощена щитом извне. Снова тот же мягкий поролон, лишающий мою магию боевого заряда.
– Можешь бить еще.
У него тихий голос, почти шепот. И очень крепко прижимают к себе руки.
– Пусти! – Я попробовала его оттолкнуть.
Но Инквизитор не позволил мне вырваться еще долгие семь секунд – он отсчитал их мысленно и как будто вслух. После медленно разжал объятья, отступил на шаг.
– Самый подходящий для меня мужчина, значит? – шипела я взбешенной кошкой. Может, он забыл наше прошлое, я – нет. Я прощала ему все тогда, я простила его, себя, всех напоследок. Но он, сволочь, теперь заставлял меня переживать это еще раз. В моей новой жизни! В моей свободной от вины жизни! – Ненавижу!
Его взгляд тяжел и нечитаем.
– Убирайся! – продолжала изрыгать ненависть я. Мне не нужны ТЕ ощущения здесь, теперь. Я хочу о них забыть! – Вали и не возвращайся!
«Эту жизнь я отлично проживу без тебя. И без горя!»
– Я приду завтра, – ответил Сидд голосом, лишенным эмоций.
– Нет.
– Да. Минуту.
Я буду должна терпеть его «обнимашки» минуту?!
Он уже шагал прочь – такой же непоколебимый, широкоплечий. И слишком ярко обрисовывал безжалостный утренний свет абрис его фигуры.
* * *
– Что это было? – спросила Кьяра, и бледность все еще сохранилась на её щеках. – Кто это… был?
Я шумно втянула в себя воздух, прошагала мимо неё, не ответив. Я прекрасно знала, что именно ищу – коньяк. Сейчас я плесну его себе в кофе столько, чтобы отпустило. Должно отпустить. Только ужасно тряслись, пока я открывала бутылку, руки.
– Всё, – я редко когда слышала у подруги столь жесткий тон, – я должна её услышать, эту твою «историю»
– Нашу… историю, – отозвалась я почти неслышно и залпом влила в себя то, что находилось в кружке. Только спустя секунду я поняла, что забыла добавить кофе… Черт с ним, пусть будет голый коньяк.
Кьяра решительно прошагала ко входу, повернула на двери табличку с «Открыто» на «Закрыто», вернулась к стойке, попросила:
– Налей мне тоже. И начинай уже говорить. – Надавила,