Тропа Кайманова стр. 191
Ты их плохо знаешь, Дурсун...
Радость встречи прибавляла надежды, что, может быть, все еще обойдется и ему вместе с Дурсун как-нибудь удастся вырваться отсюда. Но стоило подумать трезво, надежды эти испарялись, словно капли воды, оброненные на раскаленный песок пустыни.
Хейдар — отец Дурсун — видел, наверное, как слуги господина Фаратхана тащили хоронить замученного Ичана. Теперь все родственники наверняка считают его мертвым. Если бы кто из близких знал, что он все еще у Фаратхана, Ичан давно был бы уже дома и Дурсун с ним...
Дурсун поднесла ему питье. Ичан, отхлебнув несколько глотков, понял, что пьет какой-то фруктовый напиток с медом.
— Дурсун, откуда это? Где ты достала? Сама взяла? Тебя же убьют!
— Так приказал господин Фаратхан, — ответила Дурсун. — Уже несколько дней отпаиваю тебя отваром шиповника с медом, чтобы ты поскорее набрался сил.
«Для чего и для кого? Что нужно от меня Фаратхану?»
Ичан напряг мышцы рук, ног, попытался приподняться — ноги и руки у него действовали, и даже, может быть, лучше, чем там, в заброшенной хижине пастухов. Потом сам поднялся на ноги. Оказывается, он не так плох, но и это не без милостей Фаратхана. Зачем возвращает его к жизни самый богатый и самый жестокий во всей округе бай?
Ведь не из человеколюбия же?! Значит, у него есть своя цель? Какая?..
— Дурсун, — горячо зашептал Ичан. — Я буду есть все, что ты мне принесешь, я буду разминать руки и ноги, накапливать силы, чтобы быстрее встать. А ты должна как можно скорее сообщить геок-папак о том, что мы здесь.
— Я не сделаю этого, Ичан, — с грустью, но твердо сказала Дурсун. — За каждым моим шагом следит старый пес Фаратхана — Сунаит-оглы. Вон он и сейчас смотрит, очнулся ты или нет и что я тут делаю. Сунаит-оглы сказал: «Осмелишься передать Совет ГПУ, что вы здесь, никто не успеет вас спасти». Фаратхан велел ему, как только зеленые фуражки что-нибудь узнают о нас, сразу же обоих убить...
Ичан подумал, что и без объяснений Дурсун нетрудно догадаться, какая судьба их ждет в случае, если родственники обратятся к властям, а те вздумают искать его и Дурсун на подворье господина Фаратхана. Ясно, Фаратхан примет любые меры, чтобы их у него не оказалось...
— Ай, Ичан, я не знаю, что нам делать. Мне приказывают хорошо ухаживать за тобой, чтобы ты скорее встал на ноги. Зачем, не знаю. Боюсь, вылечу, а палачи Фаратхана опять начнут тебя мучить.
— Мягкость твоей души подобна саду, дорогая Дурсун, — сказал Ичан, — а благородство сердца — розы в нем... Подождем немного, может, что-нибудь и придумаем. Люди говорят: «Будешь спокоен, поймаешь и кречета, а не будешь торопиться — то и белого сокола».
— Но как нам выбраться отсюда, Ичан?.. Сколько я уже не видела своих детей, мать, отца!..
— А ночью, Дурсун? Запирают ли меня ночью?
— Сунаит-оглы вешает на дверь вот такой замок, с голову ребенка, я сплю вместе со служанками — нечего и думать куда-нибудь уйти.
— А что с Аширом? Удалось ли ему уйти со своей Ойялы?
— Ничего не могу тебе сказать, Ичан, меня