Тропа Кайманова стр. 320
солдат, как уже знал Яков, шел радистом.
В одной из палаток переоделись: Амангельды, Барат, Абзал и Лаллыкхан — в местную, туркменскую одежду, приспособленную для песков, Яков — в рабочую робу железнодорожника, больше смахивающую не на спецовку, а на потрепанную одежду бродяги — зимогора.
Переметные хурджины со всяким тряпьем, которое якобы привезли менять эти четверо путников и вожатые верблюдов, были уже увязаны на горбах меланхоличных, жующих бесконечную свою жвачку кораблей пустыни. Оставалось попить чаю, отдохнуть немного и отправиться.
Багровая мгла затягивала спускавшееся к горизонту солнце, тонкая песчаная пыль скрипела на зубах, лезла в глаза, за воротник, в нос и уши. Ветер,
усиливаясь, сдувал, словно поземку, песчаные космы с гребней ближайших барханов.
И хотя до Карагача было недалеко, Яков знал, что такое езда на верблюдах, особенно на этих быстроходных одногорбых: укачает почище, чем в море на пароходе.
В ожидании пока стемнеет, завершали сборы в палатке, застеленной кошмой. Края палатки были снаружи привалены песком так, что завывавший ветер, шурша песчинками по брезенту, заставлял терпеть духоту внутри. За чаепитием разговаривали мало, хотя Яков видел, что Лаллыкхану не терпится поделиться новостями, но он пока молчит, чтобы не показаться нескромным.
Однако сейчас как раз такое время, когда до темноты можно выпить пиалу-другую чаю, обдумать предстоящий поиск, может быть, даже отвлечься не относящейся к поиску беседой.
— Что не расскажешь, Лаллыкхан-ага, — спросил Яков, — как у тебя дела с фондом обороны?
— Ай, что говорить, не я один, все в фонд обороны деньги сдают, кто на самолеты, кто на танки...
— Ну всех-то мы не знаем, а ты расскажи...
Вместо ответа Лаллыкхан полез в карман и достал из того же красного платка, в который была завернута телеграмма от Сталина, еще одну телеграмму.
— Если хочешь, прочитай, Яков Григорьевич, — предложил Лаллыкхан.
Кайманов развернул телеграмму:
Председателю аулсовета Душак товарищу Лаллых Ханову.
Сообщаю, что на внесенные Вами средства построен танк с надписью «От Лаллых Ханова» и передан войскам генерал-полковника Рыбалко. Полевая почта № 16180.
Зам. Нач. Г. У. формирования Б.П.Б.Т. и М.В.К.А. по политчасти генерал-майор Липодаев.
— Письмо от командира своего танка тоже получил, — едва справляясь с волнением, сказал Лаллыкхан. — Вот...
Кайманов развернул сложенное фронтовым треугольничком письмо, попавшее сюда, в глубину Каракумов, прямо с опаленного пламенем Сталинградского фронта.
Ему показалось, что он видит следы выпачканных в солярке пальцев танкиста на этом клочке из блокнота и даже почувствовал запах выхлопных газов, пропитавших бумагу.
«Дорогой товарищ Лаллых Ханов, — писал командир танка. — Большое спасибо Вам от всего нашего экипажа. Дали нам громадный танк с Вашим именем на броне. Машина самая лучшая — Т-34. Бьем гадов, жди, дорогой, нашу победу». Подпись — лейтенант Иванов.
— Когда получил, — отворачиваясь и стыдясь слез, сказал Лаллыкхан, — плакал... Ай, думаю, защити ты, броня моего танка, этих замечательных джигитов, не дай поразить их злодейской пуле, мине или снаряду проклятых фашистов!.. Собрал я теплые вещи, — продолжал Лаллыкхан, — коурмы, сушеного винограда, урюка. Все послал, чтоб каждому было. Командиру танка письмо написал. Когда писал, тоже плакал: почему, думаю, сам с ними не могу фашистов бить?!
Кайманов хорошо знал, сколько у Лаллыкхана грамот,