Библиотека

Тропа Кайманова стр. 321

Размер шрифта
-
+
Тема

памятных фотографий, документов, удостоверявших его постоянное участие не только в жизни аула Душак, но и в жизни республики. Он их получал к каждому празднику и без праздников, складывал в заветный сундук, показывал при случае корреспондентам радио и газет. Те смотрели, ахали, записывали. Лаллыкхан провожал корреспондентов, заворачивал свои грамоты в заветный темно-красный платок, снова окунался в бездну всяких срочных хозяйственных и общественных дел. Работал он много лет председателем аулсовета, живя на скромное жалованье и на то, что давал небольшой клочок земли у дома, всего в несколько соток.

Как близкому другу показал как-то Лаллыкхан Якову семейную реликвию — фотографию, сохранившуюся еще с двадцатых годов, с надписью: «Герою гражданской войны, многоуважаемому народом Лаллых Ханову от генерала Пальванова».

И вот сейчас стоило Кайманову сказать, что нужен человек, хорошо знающий район, где всего каких-нибудь десять лет назад был разбит наголову главный оплот басмачества, — Лаллыкхан с готовностью согласился сопровождать его, Барата и Амангельды с Абзалом. Он не мог оставаться в стороне от боевых событий, ограничиваясь лишь покупкой танка: именно здесь, в песках, подходивших к отрогам Копет-Дага, в борьбе за Советскую республику, в рейдах и маршах, отчаянных кавалерийских атаках прошли его молодые годы.

Мысленно проверяя, чего стоят его товарищи, Яков все больше успокаивался: более надежных людей не могло быть с ним в столь трудном поиске, когда, не зная ничего, они должны были узнать все о скрывающихся где-то врагах. На Амангельды, Барата, Лаллыкхана Яков мог положиться, как на самого себя. Им ничего не надо объяснять. Они все прекрасно понимают и знают сами...

Немногословный в присутствии старших, Барат, все еще не набравшийся сил после ранения, пил чай, видимо обдумывая предстоящий поиск. Барат есть Барат, самый близкий, самый надежный друг... Амангельды, отставив пиалу, спокойно отдыхал после перехода по барханам, прислушиваясь к шороху песчинок за палаткой.

Пастух Абзал казался озабоченным и, как всегда, замкнутым, но его можно понять: ехал он

сейчас туда, где очень просто встретить старых дружков, которые, конечно, не простят, что он заложил брата Закира, контрабандистов Шасова и Ниязбекова.

Что ж, Абзала придется подстраховать, но именно он больше других знает закордонных нелегалыциков — кочахчи...

Отчаевничав, вышли из палатки, закрываясь от ветра и песка, внимательно осмотрелись.

В отсветах багровой зари, охватившей полнеба, зловеще курились на ветру барханы. Со склонов струйками осыпался песок, накапливался холмиками у белых и твердых, как кость, стволов саксаула.

Распрощавшись с капитаном Диденко, поднялись в седла на верблюдов, что для всех оказалось не очень-то привычным делом. Вслед за проводником Шакиром и радистом Фархатом отправились по едва заметной караванной тропе к близкому, но все отодвигавшемуся, волнистому от барханов, пылавшему багровыми отсветами заката горизонту. Покачиваясь в такт шагам верблюда, закутавшись от секущего ветра в плотную накидку, Яков обдумывал предстоящий поиск, припоминая услышанное и прочитанное о тех местах, куда они сейчас направлялись.

История феодально-байской верхушки в этом районе, как и в других районах Средней Азии, была историей предательств и разбоя, деспотической власти ханов, многовекового угнетения народа, задавленного шариатом, чудовищными бытовыми и религиозными предрассудками, абсолютным бескультурьем. Уж где-где, а в этих благословенных краях всласть погуляла по спинам правоверных мусульман ханская плетка.

Особенно жестокой на протяжении веков была здесь борьба за

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.