Тропа Кайманова стр. 319
про того человека... А то и тебе, и отцу твоему худо будет. Дома скажешь, немножко военные покатали. Это правдой будет...
— Ладно, арбаб, я никому-никому не скажу, что у вас был.
Кайманов прошел в комнату дежурного, попросил срочно соединить его с полковником Артамоновым, коротко доложил, что произошло.
— Прозевали Ичана, товарищи начальники, — недовольно сказал Артамонов. — Теперь надо обращаться к властям наших соседей, чтобы нагрянули к Фаратхану выручать пастуха, да еще так, чтобы Фаратхан ничего не успел ему сделать.
— Мальчика нельзя больше у нас держать, — сказал Яков. — Он и так больше часа как ушел из дома.
— Он все рассказал?
— Думаю, все. Главное, Ичана увезли, Ашир сбежал. Хватит и этого...
— Ладно, будем принимать меры. Мальчишку отправьте. Сами готовьтесь к походу в пески. Может быть, даже завтра...
Положив трубку на рычаг, Кайманов коротко передал начальнику КПП разговор с полковником.
Дзюба пошел распорядиться, чтобы Али на попутной машине подвезли до его дома.
— Степа, — сказал Яков, когда Дзюба вернулся, — если я еще не уеду, а рота Павловского опять будет проезжать через КПП, обязательно сообщи мне. А уеду, имей в виду, что сержант Гамеза по моему приказанию пометил палочки терьяка, те, что были в стартере у шофера Павловского. В Ашхабаде на товарной станции Павловский не только не наказал своего водителя, но и препирался с ним на равных. Время от времени на базаре приторговывает терьячком Эльяр. Чтобы установить, откуда она берет товар, я направил к ней нашу Сюргуль. Главная задача — через Эльяр найти Атаджана... Если я задержусь в песках, сделаешь вот что...
ГЛАВА ТРЕТЬЯНА ПОРОГЕ ВЕЧНОСТИНебольшой конный отряд Якова Кайманова без малого сутки — долгую ночь и не менее долгий день — пробиравшийся по пескам, остановился, наконец, у обширного такыра, затерявшегося в песках не более чем в десятке километров от конечной цели путешествия — аула Карагач.
Переход по пустыне утомил и Амангельды, и Лаллыкхана, и Барата с чабаном Абзалом, вся жизнь которых прошла в горах Копет-Дага. Утомил он и Якова однообразием бурых песчаных барханов, идущих до самого горизонта, словно морские волны, жарой, зыбким маревом, струившимся перед глазами от восходящих потоков воздуха.
Ровный, как бетонная взлетная полоса, такыр с белыми соляными проплешинами, с костлявыми, торчащими кое-где кустиками саксаула, показался Якову и его спутникам самой желанной и милой обетованной землей. Здесь у одного из колодцев пустыни располагалась промежуточная база для групп и отрядов пограничников, отправлявшихся время от времени с различными заданиями в Каракумские пески.
Среди барханов рядом с колодцем раскинуты военные палатки, какие-то склады под брезентом, бочки с горючим. Над всем этим хозяйством в небо поднималась высокая металлическая мачта — антенна радиостанции, да еще мачта, на которой раздувалась черно-белая полосатая «колбаса» — матерчатый рукав для определения направления ветра. По темным полосам — следам колес — видно было, что на такыре, когда случалась необходимость, приземлялись и самолеты.
Якова и его группу встретил представитель НКГБ — почерневший от солнца и работы худой, невысокого роста капитан по фамилии Диденко. С ним — проводник, вожатый верблюдов, назвавшийся Шакиром, и солдат-узбек по имени Фархат, тоже переодетый в местную национальную одежду. Этот