Тропа Кайманова стр. 327
если сыпать нарядами и сажать на губу, толку мало, Самохин с первых дней избрал по отношению к своим подчиненным тактику психологического давления. Если проступок совершался с утра, беседа с виновным откладывалась до вечера или даже до следующего дня. В беседе обязательно участвовало комсомольское бюро, а то и созывалось общее собрание, чтобы каждый из присутствующих выразил свое отношение к нарушителю дисциплины. Начинался перекрестный обстрел вопросами, вчерашний нарушитель становился судьей и сполна воздавал бывшему обвинителю. Самохину оставалось только подвести итог и спросить у провинившихся, все ли понятно.
Но попробуй разговори солдат по поводу, например, набитых лошадиных спин, когда большая часть из них
только здесь учится обращаться с лошадью.
Или взять случай с пристреленной собакой. Галиева-то не вытащишь на комсомольское собрание. С ним не то что ссориться, задевать его самолюбие не хотелось.
Раздумывая обо всем этом, Самохин снова стал связываться с ближними и дальними разъездами: не произошло ли еще какое-нибудь ЧП, не сошел ли кто-нибудь с эшелона?
Раздался стук в дверь. Вошел старшина Галиев. Едва взглянув на него, Самохин понял, что старшина чем-то расстроен.
Все-таки Андрей спросил:
— Ну как же ты, Амир, стрелять-то решился?
Галиев понял его по-своему.
— А что тут решаться? — удивился он. — Я на пятьдесят метров карандаш пулей перебиваю, а тут — собака... Надо же было им доказать. Сейчас пошел проверил — у половины уже нет ни крестов, ни молитвенников. А если бой? Так и будут на бога надеяться?
— Все-таки риск был, — сказал Самохин, но, видя, что разговор получается беспредметный, продолжать не стал.
— Что-нибудь еще случилось? — спросил он.
Старшина помолчал, глядя в пол, вздохнул, развел руками, поднял на Самохина умные, с монгольским разрезом глаза, сверкавшие едва сдерживаемым негодованием.
— Так что там?
— Воровство, товарищ капитан. У солдата Каюмова, вашего коновода, деньги украли.
— Такого даже у нас не было, — чувствуя, как все словно деревенеет в груди, сказал Андрей. — Гаже воровства только предательство... Что будем делать? — спросил он, и в самом деле не зная, что предпринять.
— Найдем виновного, трибунал в самый раз будет, — жестко отчеканил Галиев.
— Трибунал — мера крайняя, — в раздумье заметил Самохин. — Может, какой мальчишка стянул. Жизни еще не видел, учить его некому было. Что ж, сразу и в штрафную? Надо как-то самим разобраться...
— Мягкий вы человек, товарищ капитан. Мальчишек жалеете, а такие вам всю работу срывают, не дают службу наладить...
Галиев перехватил предупреждающий взгляд Самохина, замолчал.
— Извините, товарищ капитан, к слову пришлось... Разрешите, я выясню, и, если уж вы не хотите сор из избы... давайте своей властью.
Самохин с некоторым сомнением посмотрел на Галиева: а ну как начнет выяснять такими же методами, как отучил Вареню стихи сочинять?
Но Варене-то урок помог. Наверное, во всем отряде не было теперь более бдительного часового, настолько исправно нес он службу, особенно в наряде на границе.
— Не сомневайтесь, товарищ капитан, — заверил его Галиев, — я проверю деликатно и совершенно точно скажу вам, кто и как...
— Хорошо, — согласился Андрей.
Но все же решил проконтролировать старшину и в случае чего поправить.
— Построй