Тропа Кайманова стр. 350
«Ёшка, ты?» — послышался вопрошающий голос. «Да, я! Не выйдете — брошу гранату». «Не надо бросать, сейчас выйдем», — заверил Кайманова тот же голос.
Мимо Якова тогда прошли и поднялись наверх восемь бандитов, темнолицых, худых, в высоких бараньих шапках, с ярко блестевшими в полутьме белками глаз. Последним шел тот, что прислуживал теперь Флегонту, — глава группы.
— Тангры-Берды, — представил Флегонт, хотя Яков помнил его имя.
Кайманову показалось, что Флегонт нарочно пригласил Тангры-Берды разделить с ними трапезу, чтобы напомнить Якову стычку с поджигателями склада.
— Тангры-Берды покажет, где отдохнуть после утомительной дороги, — сказал Флегонт. — Мы тоже, если не возражаешь, отдохнем, пока подойдут ваши. Время еще есть.
Тангры-Берды отвел Якова в одно из подземных сооружений, сохранившихся у основания крепостных стен.
— Надо будет — позовешь, — сказал он, оставив Якова у ложа из брошенной на песок кошмы, знакомого паласа и солдатской телогрейки в изголовье. Что ж, постель первоклассная.
Страж, приставленный к Якову, уселся неподалеку на кусок обвалившейся глинобитной стены. Обхватив руками цевье карабина, он принялся лениво ковырять в зубах расщепленной веточкой саксаула.
Решив, что ничего не сможет изменить в своем положении и что остается только ждать, как будут развиваться события, и соответственно действовать, Яков лег на спину, заложил руки под голову и уставился в глинобитный потолок.
Бежать, даже удачно вскочив на одну из лошадей, не имело никакого смысла: с крепостного вала его и за полкилометра снимут залповым огнем. В банде наверняка есть и пулеметы. Кроме того, вокруг лагеря выставлено охранение, на которое, вздумай он покинуть крепостные стены, тут же нарвется.
Оставалось ждать... Чего? Что может измениться в его положении? Что последует за первым действием спектакля? Да и будет ли второе?
...Проснулся Яков, когда уже стемнело.
На небе горели лучистые звезды, которые он видел в проеме арочного входа в подземелье. Заметно похолодало.
По приглушенным шумам Яков понял, что лагерь не спит. По крайней мере, большая часть бандитов гомонила, доносились отдельные голоса, шорох шагов.
«Что их тревожит? Может, наши на подходе? По времени капитан Рыжаков с отрядом должен быть близко, если только не задержался в пути, гоняясь за какой-нибудь бандой».
В неясный шум, фырканье лошадей, шорох осыпающегося песка ворвался вдруг свист настройки приемника, громкий голос Левитана: «...полностью разгромлены шесть пехотных и одна танковая дивизии...» Снова свист, обрывки фраз, из которых Яков только и расслышал: «...тринадцать тысяч пленных...» Голос тут же забила морзянка, снова донесся свист настройки. Совсем неподалеку кто-то грязно выругался по-русски. Яков узнал голос Флегонта.
— Тише, — сказал на курдском Аббас-Кули. — Услышит...
Все смолкло. Сна у Якова как не бывало.
«Радио слушают! Какое-то важное сообщение. Видно, оно и вызвало переполох», — мелькнула догадка.
Как важно бы сейчас узнать, что делается на фронтах! Скорее бы понял, ради чего пожаловала сюда банда Флегонта. Тогда и с этим отребьем иначе заговорил. Не послышалось же ему, в конце концов: «...полностью разгромлены... Тринадцать тысяч пленных...» Чьих пленных? Ясно, немецких... Что же происходит на фронте?
До самого рассвета Яков не сомкнул глаз в надежде услышать еще что-нибудь. Но радио больше не включали, а может быть, приемник перенесли подальше от него.
Сейчас, поев и отдохнув,