Тропа Кайманова стр. 49
дурак. И мне помешал, и свою Марийку на фронт отправил...»
...После гибели жены и дочки в первые дни войны Андрей не мог назвать своей даже Марийку — самого дорогого человека, «спасшего ему жизнь... Писала она редко: не до писем. Самохин хорошо знал, что такое медсанбат, переполненный ранеными, работающий под обстрелами и бомбежкой.
Как политработник и фронтовик, он, может быть, лучше других понимал, насколько сказывалось в погранзоне все то, что происходило сейчас в Иране, куда год назад были введены советские войска. Эта акция спасла и территорию, и народ соседнего дружественного государства от гитлеровского нашествия, от ужасов и разрушений войны.
Намеченный на двадцать восьмое августа сорок первого года фашистский переворот, подготовленный агентами гитлеровской разведки, был сорван решительными действиями нашей дипломатии, переходом через границу советских воинских частей. В результате около трехсот пятидесяти тысяч молодых иранцев сняли военную форму и разъехались по домам к своим невестам и женам.
В самое трудное время при отчаянном положении на всех фронтах Советский Союз безвозмездно передал Ирану двадцать пять тысяч тонн пшеницы. В зоне, контролируемой советскими войсками, поддерживался образцовый порядок. Все чаще к красным солдатам — кизил-аскерам — обращались за помощью крестьяне, если их притесняли полицейские или баи. Еще в период подготовки фашистского путча гитлеровцы завезли в среднеазиатские страны к границе с Советским Союзом одиннадцать тысяч тонн вооружений, а когда путч провалился, развернули в широких масштабах диверсионную деятельность и оголтелую политическую борьбу. На организацию «общественного мнения» немцами было отпущено более миллиона туманов для подкупа голосов избирателей во время выборов в иранский парламент-меджлис, с тем чтобы провести туда как можно больше своих ставленников.
Значительные суммы отпускались на подготовку диверсионных групп для вывода из строя шоссейных дорог и Трансиранской железной дороги.
В самом Тегеране тридцатого марта сорок второго года были задержаны шесть германских парашютистов...
Война с гитлеровской Германией шла и здесь, на среднеазиатской границе, и по всей территории сопредельной страны. Исход ее зависел не только от положения дел на огромном советско-германском фронте, протянувшемся от моря и до моря, но и от боеспособности каждого пограничного отряда, комендатуры, заставы, отдельного погранпоста. Самохин сошел с крыльца во двор, остановился, задумался.
Здесь, на Даугане, прошел уже целый год его жизни, год напряженной боевой работы, полный волнений год войны.
С первых дней службы генерал Емельянов обязал Андрея в трехдневный срок найти в Каракумах банду Аббаса-Кули и разгромить ее совместно с отрядом капитана Рыжакова. Генерал словно бы сказал этим: «Хотел воевать? Давай воюй, докажи, что ты — фронтовик...»
Отлично проявили себя в этом походе старшина Галиев, старики Изосимов и Белоусов. Теперь-то они оба уже сержанты.
«Возьму их с собой на оперпост, — решил Андрей. — Старшину Галиева — помощником, вот и будет костяк личного состава на новом месте... Ястребилов, конечно, Галиева с резервной заставы не отдаст, но попрошу полковника. Не с бору же да с сосенки новое подразделение собирать?..»
Размышляя так, он увидел Галиева. Старшина, наверно, уже знал о новом назначении Самохина.
— Что нового, старшина? Как идут дела? — будничным тоном спросил Андрей.
— Комендатура переведена на усиленную охрану ослабленными силами, товарищ старший политрук, — ответил Галиев. — Людей и так не хватает, а каждый