Тропа Кайманова стр. 51
в отъезде...
— А хотите, фокус покажу? — спросил Галиев.
— До фокусов ли, Амир Абдуллович?
— Этот фокус вам обязательно надо знать. Пока что о нем только мы с Каймановым знали. Да вот с этим расследованием задержался где-то старший лейтенант... Теперь, раз уж вы людей на новый погранпост подбираете, откладывать нельзя...
— Да что хоть за фокус-то? — спросил Андрей.
— Разрешите не говорить? Посмотреть вам будет нагляднее. Так мне старший лейтенант Кайманов наказал.
— Ну, если Кайманов, пусть будет по-вашему.
— Старший лейтенант проинструктировал и меня, и Амангельды, так что разрешите действовать?
— Если проинструктировал, действуйте, — согласился Андрей. Он заведомо знал, что не относящиеся к делу «фокусы» ни Кайманов, ни ближайший его друг Амангельды затевать не будут.
После того как Вареня принял мусульманство и только благодаря такому шагу добился разрешения матери своей невесты Юлдуз сыграть свадьбу, он совсем неплохо почувствовал себя в роли вольнонаемного переводчика. Круглый и упитанный, обладая завидным оптимизмом и невозмутимым характером, Вареня стоически перенес «строгача» от комсомольской организации. Исключения он избежал только потому, что всем было известно: религия Варени — не мусульманство, а прекрасная Юлдуз.
Тем не менее одно дело штучки новоявленного переводчика, пока он вольнонаемный, и совсем другое, когда наденет военную форму.
Для
пользы дела было совсем неплохо то, что именно Галиев готовил, как говорил сам старшина, «этот гражданский мешок с урюком», и Андрей решил не расспрашивать больше старшину, какой там предстоит «фокус».
В назначенный час Галиев еще раз проинструктировал новобранцев, среди которых был и Вареня в гимнастерке и шароварах, но без петлиц и знаков различия. Затем старшина приказал седлать лошадей.
Во главе наряда старшина поднялся в седло, выехал за ворота. Несколько позже должны были выехать Самохин и Амангельды — руководитель учебной группы следопытов, он же — старший в бригаде содействия.
Амангельды настолько добросовестно относился к своим обязанностям инструктора группы следопытов, что зачастую и к ночи оставался на заставе, ходил на границу с молодыми солдатами, проверял своих подопечных в любое время суток — и утром, и вечером, и ночью, и днем.
После похода в пески, когда Амангельды нашел в пустыне банду и настигший ее отряд Рыжакова, благодаря чему только и удалось разгромить Аббаса-Кули, дружба Самохина с Амангельды стала особенно прочной.
Занимались начинающие следопыты в тренировочном городке, где на КСП, выровненной граблями, Амангельды в туркменском халате и высокой папахе-тельпеке показывал своим ученикам, как распознавать следы. Такой же урок Амангельды преподал Андрею в пустыне, когда искали след на такыре — плотной, как бетон, солончаковой глине.
— Как не видишь? — говорил, обращаясь к молодому солдату, Амангельды. — Такыр тоже след дает: там метка осталась, там пупырышек от солнца вздулся, там мурашка ямку копал, песочек выбросил, — человек пройдет, что-нибудь да нарушит!.. На такыре тоже пыль! Когда солнце низко, на этой пыли очень даже хорошо след видно. А наряды лейтенанта Аверьянова след убийцы Айгуль не увидели, позволили преступнику или преступникам скрыться. Был бы там опытный человек, такого бы не случилось...
Увидев подошедшего замполита комендатуры, старший группы — кряжистый, широкий в кости сержант Белоусов подал команду «Смирно», доложил тему занятий.
Самохин поздоровался с Амангельды и солдатами.
Амангельды,