Библиотека

Трудный месяц май стр. 39

Размер шрифта
-
+
Тема

Пойдемте ко мне! Там вас, кстати, один человек дожидается.

Но Павел Кириллович Градов уже ушел.

Милицейский «газик», блистая голубой молнией, мчался по набережной дороге.

— Хоть под землей, а найду! — бормотал сирели Армен.

Шофер привык к таким громким мыслям старшего лейтенанта, а сидевший позади Русаков подался вперед и спросил своим густым, тягучим басом:

— Вы что оказать хотели?

— Нет, ничего. Ничего, Петр Петрович. Значит, воевали здесь от начала до конца?

— Так точно. Совместно со старшим лейтенантом Градовым. Пока его не ранило. А сынок Градова, Антон этот самый, про это и выспрашивал. У меня в душе сразу подозрение возбудилось!

— Почему же не сразу пришли к нам или отцу не сказали?

— Подозрение — это не улика. О том, что ребята пропали, я час назад в поезде узнал. Тогда и укрепился в подозрении своем, с вокзала — прямо к вам. С чемоданчиком даже. — И Русаков с досадой попомнил, что оставил его там, у начальника. — Ничего?

— Не пропадет, — успокоил Осипов. — Не волнуйтесь.

— Я не волнуюсь… Сердце теснит, когда мимо бывшего поля боя проезжаю.

«Прощения проси!» — приказал сирели Армен.

— Извините, Петр Петрович.

— О чем разговор…

— Скажете, где остановиться.

— Пожалуй, лучше от очистных начать.

Они вышли из машины у кирпичных зданий новой очистной станции и медленно двинулись назад по берегу Волхова.

— А как он выглядел, выход? — спросил Осипов.

— Обыкновенно выглядел. Обмурован, дверь железная. Так в мирное время, конечно, было. В войну от сотрясений обрушилось все, кольями укрепить пришлось.

— А двери?

— Про них не скажу, куда подевались. Но, помнится, когда после демобилизации, в сорок шестом, приехал сюда, выход нашел… Обвалился, конечно. А дверей не было уже.

— И где же вы поселились?

— Нигде. Шалаш соорудил, потом землянку отстроил, а там и избу срубил. Я ведь на железной дороге работал, другого дела тут не было. Дорога нам и помогала, стекло на окна дали. Кирпич на печи в поселке бывшем собирали. Кирпич же не горит, остался.

— Петр Петрович, а тогда, в сорок шестом, вы не проникали в подвалы?

— Нет, никто туда и попасть не пытался, водою все залито было. И взрывчатки тут в земле, сами знаете, сколько. Да и засыпан он был, вход. По кольям только и угадал то место.

— Н-да, а сейчас и кольев не стало…

— Откуда же им уцелеть?

Осипов не ответил. Они прошли уже метров двести, но — ничего подозрительного. Небольшой обрывчик, ступенька. От подножия — косой песчаный спуск, наверху — трава, редкие кустики; беспомощно висят голые корешки.

— А тот, глядите, бойкий! К воде поближе спустился.

Осипов сразу и не понял, что Русаков имел в виду широкий куст, росший впереди не наверху, а под стенкой обрывчика. Куст как куст, жимолость или крушина, а может быть, и серая ольха, деревце вообще невысокое, часто похожее на кустарник.

— И дальше бежать хочет, — сказал еще Русаков.

Куст, действительно, будто стойку для дальнего разбега принял — нижние ветки подогнуты, как руки в локтях, и наклонился всем корпусом.

— Похоже, — отозвался Осипов, и они тем же медленным шагом продолжали свой путь.

Но вдруг словно кто-то подтолкнул Осипова в спину. «Быстрее!» — приказал сирели Армен. И с Русаковым произошло нечто подобное. Оба ускорили шаги, почему-то не

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.