Ученик некроманта. Мир без боли стр. 103
кошка хозяина. Повезло. Ливуазье нашел своего друга в кабинете, сидящего у камина и попивающего так понравившийся ему бенедиктин. Батури уже успел освоиться и привести себя в порядок, отмыл с себя кровь и грязь, переоделся, воспользовавшись гардеробом Ливуазье, и сейчас выглядел опрятно и величественно, как и подобает настоящему лорду.
– Готов? Отлично, тогда идем, – сходу начал Веридий.
– Готов к чему? И куда ты собрался? – замешкался Клавдий. Бенедиктин, даром, что настойка, был креплен винным спиртом и все же давал в голову. Батури, не сказать, чтобы чувствовал хмель, но и мотаться по городу особого желания у него не возникало.
– Ты хотел как
можно раньше избавиться от своих живых? Я дам тебе такую возможность, пошли.
Веридий был не похож на себя. Батури не стал с ним спорить, решив, что свежий воздух и недолгая прогулка выветрят из головы легкую пьяную дымку, а задерживаться у гостеприимного хозяина так и так не входило в планы вампира.
– Идем, – вставая из кресла, обронил он.
Город за какой-то жалкий день преобразился. Не было трупов и умирающих, на которых еще вчера насмотрелся Батури. За день сотни золотарей отдраили мощеную дорогу, отмыли от крови, мочи, кала и гноя, отчего город благоухал, как белая лилия. Но горожане исчезли, на улицах встречались лишь эстерцы и вооруженные стражи, которые неизменно провожали двух одиноких спутников косыми взглядами, все остальные попрятались по домам и не решались высовывать за порог даже носа.
– Где все тела? – удивился Батури. – Поработали некроманты?
Веридий не успел ответить на поставленный вопрос. Друзья раньше вышли на центральную площадь и все увидели своими глазами. Агора превратилась в братскую могилу из сотен не похороненных тел. Тем, кому повезло, превратились в прах, другие остались обугленными скелетами, но на некоторых мертвецах сохранилась даже плоть. Воздух наполнился смрадом гниения, вываленных и пережженных шлаков из прогорелых желудков, воняло жженой плотью и гарью. И еще чем-то, чего не смог бы уловить простой смертный, но легко распознавал тот, кто часто убивал и уже был знаком с этим запахом. Воздух переполнился людскими страхом и болью. И тогда Клавдий понял, что многих сжигали живьем.
– Не вдохновляющая картина, – будничным тоном заметил Веридий. – Идем, от того, что ты гипнотизируешь их, трупы не встанут. Идем, – поторопил Ливуазье и пошел вперед, где над горами обгорелых мирян возвышалась златоглавая церковь с множеством куполов и декоративно расписанными стенами. Батури сплюнул под ноги и направился следом.
Двери в церковь оказались закрыты. Сколько бы Ливуазье не стучал, как бы громко и величественно не называл свои титулы, служители Эстера остались немы к просьбам герцога и не открыли ему. Тогда вампир стал шарить взглядом по многочисленным окнам, украшенным разноцветной стекольной мозаикой и окаймленным по краям золотой гравировкой. Выискивая там не весть что, он обошел церковь кругом. Лишь обойдя ее по второму разу, остановился. Прищурившись, взглянул на закатное солнце, спрятавшееся за тучами, вновь воззрился на окно и сказал:
– Кажется, нашел. Дуй за мной, – приказал он и запрыгнул на стену. Не обращая внимания на то, что его могут заметить чужие взгляды, пополз вверх.
Батури еще раз сплюнул – во рту поселился противный вкус гари и мертвечины, а затем