Ученик некроманта. Мир без боли стр. 90
что-то ничего не слышно, но это вызывает у меня скорее опасения, чем веру в их отстраненность от общественных дел. В Хельхейме смута, – резюмировал Веридий. – Тому, кто выиграет войну и придет к власти, будет не просто укрепиться, его тут же попытаются свергнуть. Думаю, Валлия еще несколько веков может спать спокойно. Хельхейм теперь неопасен.
– Он и раньше был неопасен, – заметил Батури. – Купол надежно сковал немертвых. Кстати, о нем. Не подскажешь, как можно вытурить двух живых из Хельхейма? Мне позарез надо отправить их за границу купола.
– Посложнее ничего не придумал? – изумился Веридий, но, поборов первое впечатление, задумался, а мгновением позже озвучил свои догадки. – Хотя сейчас… легионы немертвых по большей степени покинули границу: кто разбрелся тупыми монстрами, потеряв после арганусовского бунта хозяев, кто по Зову направился в столицу, кто по неведомым причинам поплелся к Черным Кряжам, видно там готовится первая серьезная потасовка. Кто куда, в общем. А из-за безприказных, кстати, Торан и закрыли. Караваны пропускают, но они сейчас редкость. Все опасаются чумы. А вестфальцы оказались в капкане, что не удивительно – крупнейший город на пути к границе. И немертвых полно, и чума, а теперь еще эти эстерцы.
– Ты стал до ужаса словоохотлив, – улыбнулся Батури. – Давай ближе к сути. Сможешь мне помочь с живыми?
– Не знаю, Лис, сразу и не скажу. Надо навестить старых знакомых, узнать свежие сплетни и новые слухи, избавить их от шелухи, все хорошенечко обдумать и только тогда принять решение.
– У меня нет столько времени, – поторопил Батури.
– Помогу, – подумав, выдавил из себя Веридий. – Конечно, помогу, куда ж я от тебя денусь? Ладно, заговорился я с тобой. Меня ждут дела.
– Ночью? – засомневался Клавдий.
– Конечно! Что ж я, не вампир, что ли?
– Ты на охоту? – удивился Батури, помня о том, что Веридий один из немногих, кто достиг голконды, и, несмотря на
то, что продолжает пить кровь, которая его пьянит и дурманит лучше любого вина, не балует себя людской пищей.
– Да нет же, – прокряхтел Веридий, вставая. – Говорю же: дела. Магистрат, видишь ли, не любит солнце так же, как и мы с тобой. А эстерцы, чтоб они провалились в отходный круг, который на груди носят, те склоняются к рассвету. Надеются, небось, что церковь их только рассветает и не скоро доберется до зенита. В общем, пора мне. А ты иди, натопи баньку, попарь косточки, переоденься, на тебя без слез не взглянешь: где не подран, там обгорел, где не обгорел – весь в грязи.
– Проваливай уже, – махнул рукой Батури, указывая направление. – Болтливый стал, как деревенская сплетница.
– Много-то ты знаешь о деревенских сплетницах! – воскликнул Веридий и широко взмахнул рукой, отчего расплескал бенедиктин. – Им со мной не тягаться, друг мой. А вампиру среди людей только так и можно выжить: все вынюхивая и все зная.
– Про-ва-ли-вай, – хохотнув, по слогам выговорил Батури и на этот раз Веридий не стал разводить ненужной патетики, поставил бокал на портик камина, подошел к окну и шагнул в ночь.
* * *
Оказавшись за пределами усадьбы, Веридий принял привычный человеческий облик и пристально посмотрел на небо. Ночь