Уик-энд с Остерманом стр. 240
друзья вряд ли относились к числу тех, кого было бы желательно видеть в клубе. Интересоваться ими просто не имело смысла. Ведь вокруг столько дел. В летние месяцы Сэддл-Уолли представлял собой очаровательное место. И почему бы ему не быть таким в самом деле?
Спокойным, отгороженным от всего мира и безопасным.
«Разделять и убивать».
«Омега» одержала победу.
30. Воскресенье. ПолденьВоскресный день в Сэддл-Уолли, Нью-Джерси. Две патрульные машины как обычно разъезжали по поселку, полицейские улыбались детишкам и приветственно махали руками обитателям домов, занятым своими воскресными хлопотами. Небольшие пикапчики иностранного производства и большие сверкающие лимузины загружались клюшками для гольфа и теннисными ракетками. Ярко сияло солнце, листья, промытые недавним дождем, шелестели под порывами легкого ветерка.
Сэддл-Уолли просыпался, готовясь встретить прекрасное июльское воскресенье. Непрерывно звонили телефоны, намечались планы, приносились извинения за неурядицы прошедшего вечера. Их встречали добродушным смехом — какого черта, ведь был же субботний вечер. В Сэддл-Уолли быстро забывали все субботние происшествия.
Темно-синий «седан» подъехал к дому Таннеров. Таннер поднялся с дивана и, морщась от боли, подошел к окну. Верхняя часть груди и вся левая рука были в бинтах. Так же выглядела и левая нога от бедра до лодыжки.
Из окна Таннер увидел двух человек, которые по дорожке шли к его дому. В одном
узнал патрульного Дженкинса — но не с первого взгляда. На этот раз он был не в полицейской форме. Сейчас он походил на типичного обитателя Сэддл-Уолли, на банкира или крупного правительственного чиновника. Второго Таннер не знал. Он никоща раньше не видел его.
— Они пришли, — крикнул он в сторону кухни.
Выйдя оттуда, Элис остановилась в холле. Одета она была небрежно — брюки и рубашка, — но по выражению глаз Таннер видел, как жена сосредоточенна.
— Думаю, нам надо с этим смириться. Нянечка гуляет с Джанет. Рей в клубе… И я предполагаю, что Берни с Лейлой уже в аэропорту.
— Если они успели вовремя. Остались заявления и бумаги, которые надо подписать. Дик работал не покладая рук как адвокат.
Раздался звонок и Элис пошла к дверям:
— Садись, дорогой. Врач сказал, что тебе не надо переутомляться.
— О’кей.
Вошел Дженкинс со своим спутником. Элис принесла кофе, и все четверо расселись друг против друга: Таннеры на диване, а Дженкинс и человек, которого он представил как Грувера, в креслах.
— Кажется, это с вами я говорил в Нью-Йорке? — спросил Джон.
— Да, со мной. Я представляю Управление. Как и Дженкинс. Он был направлен сюда полтора года назад.
— Вы очень убедительно исполняли роль полисмена, мистер Дженкинс, — сказала Элис.
— Это было нетрудно. Тут прекрасное местечко и очень приятные люди.
— Я думал, что тут обитал «Порванный ремень», — не скрывал враждебности Таннер. Пришло время для объяснений. И он хотел получить их.
— И это, конечно, тоже, — мягко согласился Дженкинс.
— Тогда вам лучше бы все выложить.
— Очень хорошо, — сказал Грувер. — Итог я могу подвести в нескольких словах. Разделять и убивать. Вот предпосылка, на которую опирался Фассет. Положение, которого придерживалась «Омега».
— Значит, это в самом деле Фассет. И я думаю, что он действовал под своим настоящим именем.
— Так и было. За десять лет Лоренс Фассет выказал себя одним из лучших оперативников в Управлении. Предан делу прекрасный послужной список. А затем с ним что-то произошло.