Улыбка черного кота стр. 120
выздоравливающим, был свободным, и поэтому все часы, не отданные мемуарам, Николай Васильевич гулял по лесу, любовался расцветающей весной, наблюдал за птицами. А душевная боль все не утихала.
С потерей сына ему было смириться еще труднее, чем некогда с потерей жены, хотя именно тогда он впервые почувствовал себя выпавшим из потока жизни. Может быть, все дело было в том, что жена болела с молодых лет, и ее состояние, хоть и пугавшее его, все же успело приучить к мысли, что когда-нибудь он останется один. А вот гибель сына во цвете лет явилась для старого ученого жестоким испытанием. И он пытался описать и осмыслить главнейшие события своей долгой жизни в надежде, что когда-нибудь его записки прочтет внук и узнает, как они жили, во что вкладывали силы и душу, что они были за люди и как любили друг друга… Тем более что сейчас говорят и пишут столько глупостей про советские времена! И Костик, оставшийся без отца, должен по крайней мере знать, кем были его дед с бабкой, каким выдающимся ученым обещал стать его отец.
Увлеченный своим занятием, Николай Васильевич мало с кем общался из прежних знакомых. Изредка его навещали прежние коллеги из Москвы, оставшиеся в живых дальние родственники. Чаще всех приезжала Настенька, внучка профессора Лаптева, — он по-прежнему звал ее таким ласкательным детским именем, хотя она давно превратилась во взрослую, самостоятельную и очень симпатичную девушку. Оно и понятно: ей до сих пор не хватало общества Антона и маленького Костика, с которыми были связаны ее лучшие воспоминания о детстве, ее мысли о любимом деде, ее прекрасное прошлое. И теперь только он, Николай Васильевич, воплощал это прошлое, а его сухонький силуэт таил в себе призраки всех ушедших от нее людей, таких любимых и дорогих, внезапно покинувших ее.
Николай Васильевич вставал обычно очень рано, чтобы до завтрака успеть набросать на бумаге все, что обдумал с вечера. После завтрака шел гулять, перед обедом начинал обдумывать новый эпизод своих мемуаров, потом отдыхал в отведенной ему комнате или снова бродил по лесу, прикидывая в голове очередную главу работы. Порядок его жизни был вполне устоявшимся, режим — довольно строгим, и иногда он думал, что именно это и нужно людям в старости. Он ценил время, проведенное здесь. Понимая, что бывшая невестка долго оплачивать его дорогостоящее пребывание в клинике не намерена, Николай Васильевич старался взять от дней, проведенных на природе и в комфорте, по максимуму.
Кроме своего времени он еще очень ценил уединение. Он больше не ждал от судьбы никаких счастливых неожиданностей — им просто не было места в его новой жизни; никогда не ждал и внезапных гостей — они могли появиться только по предварительной договоренности с ним. Другие пациенты клиники видели его разве что в столовой. Он изредка и очень недолго общался с персоналом, перекидывался парой фраз с наиболее симпатичными ему врачами, а потом, ссылаясь на дела, быстро уходил к себе в комнату.
Когда он вновь появился в стенах этого лечебного заведения, то выглядел очень плохо: так выглядят обычно старые и больные люди, потерявшие в жизни почти все и ничем не дорожащие на этом свете. Конечно, восстановительные процедуры, витамины, прогулки и регулярное питание