Улыбка черного кота стр. 24
и заучивать назубок статьи бесконечных законов, поскольку никогда не была зубрилкой. Что понимала легко и что ложилось ей на сердце, то и усваивала. А что не в силах была воспринять ее бедная головка, то считала и ненужным для себя. Кто-нибудь другой это будет знать, вот и достаточно. Дружить Светка умела, и школьные подружки и друзья всегда выручали ее в трудных ситуациях. Но в новой группе, на первом курсе юрфака, она ни с кем не сошлась настолько близко, чтобы при нужде попросить о помощи, да и взаимовыручка студенческая оказалась не такой крепкой и бескорыстной, как школьная. В результате все кругом стали казаться ей смешными и занудными «ботаниками», будущими ничтожными «штабными писаришками».
Но свято место, как говорится, пусто не бывает, и девушке поневоле пришлось искать себе дело по душе — вместо быстро опостылевшей и так и не заинтересовавшей ее учебы. Внезапным ее открытием и увлечением осенью, на первом курсе, стали танцы. Света быстренько влилась в коллектив московской клубной молодежи; мать по-прежнему поддерживала ее во всем и души в ней не чаяла. Ей нравилось, что Света посещает танцевальные клубы, и она шила дочке невообразимо нарядные и эффектные платьица, юбочки, курточки по фасонам, которые только могли прийти в голову ее легкомысленной дочке. Мать и сама молодела, обшивая Свету и разделяя ее молодую радость по поводу наступившего праздника взрослой жизни.
В те годы Клавдия Афанасьевна Журавина начала по-настоящему хорошо зарабатывать, выслужила пенсию, ушла из ателье, и у нее образовался круг богатых заказчиц, которых она приноровилась отлично обслуживать. В Москве появились отличные ткани, модная фурнитура, и для таких умелых рук, как у Светланиной матери, работа находилась всегда. Поэтому, впервые перестав задумываться о постоянно маячившей прежде нужде, она даже смогла выправить себе и дочери заграничные паспорта и отправиться отдыхать в Турцию, в Анталию, — впервые в жизни.
По-новому смотрела на мир и Светлана. С одной стороны, она наблюдала молодых людей, которые и на отдыхе в Турции, и в ночных клубах Москвы чувствовали себя словно рыбы в воде и при этом неизвестно чем занимались в обычное дневное время, разве что таинственно усмехались при расспросах о роде их занятий. Скорее всего, днем они просто спят, хмуро думала девушка, поскольку на танцполе они проводили ночи напролет… Она видела, что эти ребята не считают денег, неизвестно, откуда берут их, и неизвестно, как собираются жить дальше. У них имелось что-то такое, чего не было у тех людей, которых она знала прежде. А именно беспечность молодости, неограниченная финансовая поддержка семей и уверенность в завтрашнем
дне, независимо от собственных личных достоинств. Богатые родители оплачивали вольную жизнь любимых чад, не считая ее вредной для молодых, не обремененных учебой организмов, и вслед за своими новыми знакомыми Света выучилась повторять, как эхо, слова модной песенки: «Танцуй, пока молодой…»
Кончилось же тем, что она еле-еле сдала зимнюю и весеннюю сессии за первый курс. Но она все еще выгодно отличалась от своих сокурсников хорошо подвешенным языком и общим уровнем подготовки — снова спасибо родной школе! Однако после весенней сессии, когда она сумела сдать историю государственного права лишь с третьей попытки, Светлана почувствовала: все, лафа кончается. Надо было либо крепко засесть