Улыбка черного кота стр. 80
до мелочей. Зачем-то поправил стаканы, и без того стоявшие в буфете в идеальном порядке, помолчал. И потом, подняв на Антона уставшие, выцветшие от старости глаза, твердо сказал:
— Прошу заметить, Антон, и я специально ставлю вас в известность об этом сразу же, мое изобретение уже запатентовано. На два имени: на мое и на ваше. Открытие наверняка сулит большие прибыли, я в этом уверен. Но его необходимо успешно, разумно, грамотно, как сейчас говорится, «раскрутить». А времени на это у меня уже не остается…
До сих пор молчавший Антон попытался было запротестовать, но Иван Петрович опять не дал ему выговорить ни слова. И Житкевич подчинился старику: очевидно было, что разговор и в самом деле крайне важен для него, продуман до мелочей и служит чем-то вроде научного завещания другу и ученику.
— Так вот, сделать мое изобретение известным, найти на него покупателей — это будет не трудно, уверяю! — я поручаю вам. Но при одном условии. Вот оно: половина прибыли в будущем должна принадлежать моей внучке. Она — наследница патента, и я позаботился оформить все это надлежащим образом. Но вы знаете, какие на дворе времена… Тем не менее вам — именно вам — я доверяю. Вы сейчас мой самый близкий друг и коллега, к тому же умница, человек порядочный и преданный. Ближе вас у меня никого нет. И когда я уйду, у Насти останетесь только вы. По крайней мере, до тех пор, пока у нее не появится собственная семья.
Он залпом выпил те несколько капель слабого вина, которые еще оставались в его бокале, и закончил:
— Я дарю вам свое изобретение. Только прошу вас: не забудьте мою внучку!
Антон молча слушал. Ему было отчаянно жалко профессора. Тот не был старым человеком — по годам Лаптев приближался всего лишь к семидесяти, но коварная болезнь подтачивала его силы. Конечно, Антон и раньше слышал про «металл с памятью» — это было одно из многих, весьма, кстати, перспективных, совместных направлений их работы. Но Житкевич считал, что время этих исследований (по крайней мере, в их практическом применении) еще не пришло, и не предполагал, что старый профессор именно этой разработке придает такое большое значение.
Но Антону, во всяком случае, было ясно одно: это не тот случай, когда можно возражать или спорить. Несмотря на весь свой скепсис по отношению к «новому гениальному открытию», он обещал Ивану Петровичу сделать все так, как тот просит. И Лаптев в тот же вечер передал ему все нотариально заверенные бумаги на владение патентом.
Изучив их дома, Антон серьезно призадумался.
Он знал, что Лаптев — при его колоссальном опыте и интуиции — довольно редко ошибается. И в то же время его иногда заносит: профессор, как все нестандартные люди, был отчасти фантазером и некоторым изобретениям придавал повышенное значение. Однако содержание документов выглядело настолько весомо, что Антон решил заняться ими всерьез, проверить, на чем основаны прогнозы Лаптева. И Житкевич поднял все бумаги по этим разработкам в лаптевской лаборатории, благо сейчас эта лаборатория относилась к его отделу.
Итак, «металл с памятью». Это, если говорить попросту, не вдаваясь в научные тонкости, особого рода сплавы из никелид-титана. Их свойства удивительны: при охлаждении металл становится легко