Улыбка черного кота стр. 95
картона, внимательно осмотрел его, едва ли не попробовал на зуб и наконец вздохнул с облегчением. Нет, можно не беспокоиться. Все честно, никаких подвохов, Антошка действительно искренне рад предложению о совместной работе. И дело вовсе не в том, что визитка показалась Сергею подлинной. Просто слишком уж не в духе Антона Житкевича было затевать другу какую-нибудь хитроумную проверку вплоть до выдачи фальшивых, заранее заготовленных визиток мифических партнеров. Непохоже это было на жизнерадостного и доверчивого парня, которого Пономарев знал уже много лет. Конечно, люди меняются. Но не настолько. И не так скоро. И не Антон Житкевич…
А разгадка вопроса, мучившего Сергея Пономарева, была на самом деле проста. Антону было очень одиноко и печально жить в последние месяцы, и новое появление в его жизни старинного друга — появление настоящее, с планами на будущее, а не просто по принципу «Привет, как поживаешь?» — окрылило и немного утешило молодого ученого. Подкошенный смертью Ивана Петровича, униженный очередным возвращением и очередным тайным, бессовестным уходом Светланы, он не находил себе места. Его грызли тоска и обида за сына, он остро чувствовал себя брошенным вместе с Костиком, как ненужная Светке вещь. Поиграла с ними, использовала их, и все — они ей больше не нужны… Он, пожалуй, прибегнул бы к старому как мир средству — надраться до бесчувствия, но пример пьющего отца, потерявшего разум, останавливал Антона.
Надо признать, что Николай Васильевич совсем перестал в последнее время интересоваться жизнью сына и внука. Горе его после потери жены было столь велико, что он потерял себя, как будто вместе с матерью Антона из жизни ушла и его собственная душа. Он еще пребывал на этом свете, но в каком-то бессознательном, неадекватном состоянии. Из прекрасного ученого, сильного, целеустремленного и веселого человека превратился в неопрятную личность с трясущимися руками и мутным взглядом. Через старых знакомых Антон устроил его в частную клинику с хорошей репутацией, и хотя старался навещать отца как можно чаще, радости эти визиты не приносили.
Житкевич-младший испытывал сложные чувства к собственному отцу, отчасти и понимая его: он ведь тоже скорбел о смерти матери. Она согревала жизнь обоих мужчин так, как никогда не могла и не сумела бы согреть жизнь сына и мужа Светлана. Невольно проводя параллели между родительским браком и своим, Антон не мог не признаться, что чувства к жене все еще не до конца остыли в нем, пусть даже он больше и не заблуждается по поводу ее моральных качеств.
После очередного Светиного ухода ему казалось, что, заново привыкнув к ее близости и поняв, как нуждался в ней, он стал любить ее еще больше. «А если бы Светка, не дай бог, умерла? Что стало бы со мной, с Костиком?» — задавал он себе вопросы, отчетливо понимая, что на них нет ответов. И, наблюдая, как страдает отец, потерявший себя прежнего, Антон признавался, что сам все же, наверное, не впал бы в такую крайность, оставшись без жены. Однако одиночество и тоска — по ушедшей Светлане, по умершей матери, по устранившемуся от его жизни отцу — все чаще терзали его. И в этой ситуации интерес и поддержка Сергея, вновь напомнившие об их старой дружбе, укрепившаяся вера в то,