В могиле не опасен суд молвы стр. 105
не помешает.
– Благодарю вас, мисс Флавия, – ответил он. – Думаю, вы правы.
Вернувшись в номер, я немного постояла на голове на кровати, как иногда делаю, когда мне нужно сконцентрироваться.
Почему я не спросила Поппи Мандрил насчет привычки Орландо употреблять паральдегид? У меня была такая возможность. Но меня как будто удержала властная рука, и, может быть, не случайно.
«Все хорошо, что хорошо кончается», – сказал Шекспир, и, как всегда, старый хитрый поэт был прав. Может, не стоит показывать Поппи, как много я знаю о действующих лицах.
Когда я проснулась, на комнату опустилась послеполуденная тень.
Я встала, умылась и почистила зубы. В последние несколько месяцев Даффи сошла с ума на почве личной гигиены, и мне не хотелось давать ей повод для придирок.
Глава 23
Я легко поскреблась в дверь Даффи. Один длинный стук, потом два коротких: код азбуки Морзе для буквы Д – то есть Диккенс. Пароль, о котором мы договорились во время одного из редких перемирий.
Через секунду я услышала звук поворачиваемого ключа.
– Что? – спросила она, уставившись на меня одним глазом в щель.
– Как твои дела со стихами? – прошептала я на случай, если миссис Палмер находится в зоне слышимости.
Даффи открыла дверь шире, чтобы я могла просочиться внутрь, и захлопнула ее за мной.
– Послушай, кнопка, – она положила руку мне на плечо, и у меня сжалось сердце. Она не называла меня кнопкой много лет – с тех пор, как мы были детьми. – Послушай, кнопка, это глубокие и опасные воды. Ты будешь дурочкой, если полезешь в них.
Я остолбенела. Даффи повела меня к кровати и похлопала по одеялу, приглашая сесть.
Книга миссис Палмер, «Колыбель мидий», лежала на покрывале раскрытая обложкой вверх, что само по себе было знаком. Даффи не раз возмущалась людьми, которые так кладут книги, и говорила, что их надо освежевать, повесить и четвертовать четырьмя черными лошадьми, останки сжечь и развеять по ветру.
Даффи схватила книгу и зачитала.
– Вот например, о медной кобыле и латунном жеребце. Помнишь?
Кобыла медного окрасаИ жеребец цвета латуниПасутся в поле Флеккера.Он роет копытом дерн,А она вбирает ноздрями воздух.Стоит ему приблизиться,Как она пускается прочь.– Разумеется, помню, – ответила я. – Это о Леандре, древнегреческом парне, который утонул, пытаясь доплыть к своей любимой жрице Геро.
– Речь идет о шумной возне, – возразила Даффи. – И не о той, о которой ты думаешь. Джеймс Элрой Флеккер умер в своей постели, помнишь?
– Я не понимаю, о чем ты говоришь, – честно сказала я. Наши с Даффи мозги функционируют совершенно по-разному.
– Ты помнишь «Мадам Бовари»? – спросила она. – Помнишь Родольфа? Джентльмена в желтых перчатках и зеленом бархатном пальто?
– Дьявольщина! – воскликнула я. – Ты же не имеешь в виду?
– Имею, – Даффи бросила на меня косой взгляд.
– Миссис Палмер? – уточнила я. – Не могу поверить!
Я не до конца была уверена, что понимаю намеки Даффи, но мне не нужны были подробности.
– С кем? – спросила я, с трудом не путаясь в падежах.
– С ее Леандром. Который утонул.
– Погоди! – возразила я. – Она написала и опубликовала эти стихи задолго до смерти Орландо.
– Что может означать две вещи: либо она предвидела его смерть, либо сама была инструментом его погибели. Ах! Существует ли истинная любовь за краем могилы?
Ждет