В могиле не опасен суд молвы стр. 107
туфли, словно по собственной воле, направились к кладбищу. Мне оставалось только следить, чтобы ноги шли туда же.
Здесь, посреди древних камней, я могу предаться размышлениям.
Сесть рядом с Фанни Грейторикс, старой девой, покинувшей этот мир третьего апреля тысяча девятьсот шестого года, или на заросшем мхом берегу в обществе Томаса Баттона из Гента, чья жизнь «оборвалась» тридцать первого ноября (там так было написано) в пятьдесят девятый год правления монарха нашего короля Георга III?
Поскольку Фанни казалась более приветливой и менее сырой, я выбрала ее и села на заросшее мхом надгробье.
Есть что-то мистическое в том, чтобы сидеть на камне. Такое ощущение, будто твердая поверхность стимулирует мозг.
Очевидно, что центром Воулсторпской тайны, как я ее именовала, является Орландо Уайтбред. Никогда еще я не сталкивалась с таким клубком убийств. Орландо, его отец и три женщины, которые слишком много сплетничали для своего же добра.
Добрый каноник отправился на виселицу за убийство трех леди, а теперь и его сын присоединился к нему в могиле.
Что можно сделать? Уже слишком поздно. Может, нам просто надо погрузить вещи в «роллс-ройс», уехать в закат и оставить мертвых в покое. Через какое-то время все это не будет иметь никакого значения.
Или будет?
Неужели Флавия де Люс запятнает свою
биографию неразгаданным преступлением?
«Четырьмя преступлениями!» – воскликнул мой внутренний голос.
Неужели, когда я перенесусь в рай, святые будут неодобрительно покачивать головами и цокать? Хор ангелов запоет на мотив Баха или Генделя: «Позор! Позор! Позор! Позор! Флавия опозорилась!»
Когда речь идет о небесах, нельзя знать наверняка. Лучше подстраховаться.
Треснула ветка, и не успела я даже шевельнуться, как меня сзади схватили и зажали рот. Я почувствовала грубые ладони и горячее неровное дыхание над ухом.
– Тихо, – прошипел голос.
Должно быть, у меня выкатились глаза из орбит. Я сделала единственное, что мне пришло в голову, – вонзила зубы в пальцы нападавшего.
– Ой! – раздался вопль, и меня отпустили. – Ах ты грязная маленькая тварь! Ты укусила меня! Я останусь без пальца!
Я повернулась и увидела миссис Палмер. Она смотрела на свою кровоточащую руку со следами укуса на мякоти между большим и указательным пальцами.
Моим первым желанием было драпать куда подальше, но ее слова помешали мне.
– Постой. Наверное, я заслужила. Я просто не хотела, чтобы ты вскрикнула и привлекла внимание. Не надо было мне за тобой ходить. Но я просто хотела спокойно поговорить.
Она подавленно рассматривала свою ладонь.
– Почему вы просто не подошли ко мне? – спросила я, протягивая ей платок мистера Клемма. – Почему не окликнули?
– Я подумала, ты убежишь, – ответила она. – Решишь, что я хочу убить тебя, как Орландо.
– А вы его убили? – спросила я. – Орландо?
– Нет, – ответила она, бинтуя раненую руку сопливым платком. – Вовсе нет. Но ты считаешь, что да.
– Разве? – удивилась я.
Наш разговор начинал напоминать диалог из нелепых французских драм, в которых персонажи несут всякую чепуху, в то время как публика делает вид, что понимает происходящее.
Не ответив на мой вопрос, она здоровой рукой полезла в карман передника и достала пачку банкнот.
– Вот, – сказала она, протягивая их мне. – Возьми. Это все, что у меня есть. Позже могу найти еще, если захочешь.
Я уставилась на нее, как баран