В могиле не опасен суд молвы стр. 115
хотелось на этом сосредотачиваться, но должна признать, что мне в голову приходили мысли о воде или огне. Человек в запертой коробке беззащитен перед наводнением или пожаром.
Лучше сохранять спокойствие. Лучше притворяться, что я мертва.
Я поморщилась, когда виски кольцом сжала неизбежная головная боль. Я читала об этом эффекте, но на себе ощущала первый раз.
Какое счастье, что я не страдаю от других побочных эффектов, которые часто сопровождают действие эфира, например, от выворачивающей внутренности рвоты. Несмотря на опасность ситуации, сейчас я могла думать только о том, что нет ничего хуже, чем оказаться в душной коробке в компании с содержимым моего желудка.
Я медленно и осторожно потянулась пальцами вверх. Как я и ожидала и опасалась, крышка находилась в нескольких дюймах над моим лицом.
«Не думай о клаустрофобии», – произнес чей-то голос где-то сбоку. Или он в моей голове?
Я постепенно приходила в себя. Хотя в гробу еще пахло эфиром, запах потихоньку рассеивался.
Как ученый я знаю, что надо мыслить логически. Беспорядок в мыслях убьет меня. Это просто.
Первая потребность – кислород. Без него других потребностей не будет. Я сосредоточилась на мысли о кислороде и о том, как его получить.
Проблему решило бы отверстие для дыхания, даже самое крошечное. Мне нужен только маленький металлический предмет, чтобы проделать дырку в гробу.
К несчастью, на время летних каникул я отказалась носить брекеты.
«Возьми их с собой, милочка, – настаивала миссис Мюллет. – Будешь надевать на ночь, когда никто не видит».
Но я надерзила ей в ответ, и как я сейчас жалею об этом!
Я утерла слезу, вызванную не эфиром, и провела бесшумный обыск. Ни брекетов, ни булавок, ни ручек. Даже маленькое серебряное распятие с увеличительным стеклом и складным ножиком осталось дома, и все из-за моей глупости.
Если я когда-нибудь выберусь отсюда, клянусь, я обзаведусь дамской сумочкой с набором инструментов, который заставит любого взломщика рыдать от зависти. И никогда, никогда и никуда без нее не пойду. Даже в туалет.
Неудивительно, что женщины носят с собой такие баулы! Это не тщеславие, а необходимость.
Но постойте-ка!
А крючки у меня в кармане? Я чуть не забыла о них.
Стараясь не выдать себя («Осторожно, Флавия!»), я медленно проникла рукой в карман. Пальцы коснулись изогнутого буквой Г крючка.
Постепенно… аккуратно… я вытащила его из кармана и, приставив рабочим концом к боковой части гроба, начала сверлить.
Через несколько минут мои пальцы заныли от боли. Неудобный крючок не продвинулся ни на миллиметр. Лак слишком твердый, дерево слишком прочное.
Как я заметила раньше, это был
высококачественный гроб. Слишком хороший, как на мой вкус.
Я мысленно проклинала мистера Найтингейла по ряду причин, и, пока я предавалась этому занятию, крючок сломался у меня в руке.
Тысяча чертей!
Я потянулась за вторым крючком. Может, бока гроба все же не такие толстые, как крышка и дно.
Я чуть сдвинулась в сторону и возобновила свои попытки, но вскоре осознала, что все напрасно. Крючок выскальзывал из моих влажных пальцев.
Я слишком быстро дышу.
Как душно в гробу, и какими тяжелыми внезапно стали мои легкие.
Нет смысла тратить остатки кислорода. Сколько времени у меня осталось? Минут двадцать? Даже меньше из-за моих трепыханий.
Пришло