В могиле не опасен суд молвы стр. 116
время посмотреть в лицо реальности. Теперь совершенно ясно, что если ко мне и придет спасение, то только снаружи. Я исчерпала свои ресурсы.
Я пошевелила головой, сначала вправо, потом влево, прижимаясь по очереди к стенкам гроба.
За годы подслушивания у дверей я узнала, что деревянные панели намного усиливают самые слабые звуки. Если в помещении кто-то есть, я его услышу.
Хвала небесам, напавший на меня выбрал гроб, который еще не был украшен декоративной обивкой из шелка или атласа, заглушающей звуки. Даже один слой ткани, например, занавеска, – печаль для подслушивающего.
Снаружи гроба было тихо, как в могиле.
У меня перехватило дыхание, когда я попыталась уменьшить глубину вдоха.
Признаюсь честно, мне хотелось поплакать и покричать. Наверняка мне можно? Небольшое проявление чувств перед вступлением в жизнь вечную.
Даже приговоренный убийца имеет право на последний ужин, как бы бессмысленно это ни казалось. Насколько я знаю, на виселице еще никто не умер от голода.
Мои мысли снова переключились на каноника Уайтбреда. Из чего состояла его последняя трапеза?
Заказал ли он ростбиф с приправами или смиренно удовольствовался причастием и сошел в могилу с привкусом святого вина на губах, как его жертвы, три Грации?
Внезапно все начало вставать на свои места. Я вспомнила, как Даффи однажды читала нам вслух отрывки из «Жизни доктора Сэмюэла Джонсона» Босуэлла, где этот древний зануда сказал: «Сэр, когда человеку известно, что его через две недели повесят, его мозг удивительным образом сосредотачивается».
В то время я подумала: «Какая чушь», – но, оказалось, это правда. Перспектива неминуемой смерти прочистила мой мозг, затуманенный моей же собственной бестолковостью. И в этот миг я дала торжественный обет. Если я выживу, я больше никогда, никогда не буду никого и ничего высмеивать.
И это сработало!
Неожиданно, в точности как говорил добрый доктор Джонсон, завеса темноты приподнялась, и мой мозг заработал с кристальной ясностью. Дело, разумеется, не в эфире, который оказывает прямо противоположный эффект.
Я воспряла духом. Отойду в мир иной в зените славы.
К черту заканчивающийся воздух в гробу. Пусть я умираю, но я умру как де Люс. Я погибну не покорившись!
Моя мать Харриет гордилась бы мной. Отец тоже.
Через несколько минут я присоединюсь к ним.
«Привет тебе, химия», – подумала я. Меня приветствуют не только родители, но и гении химии всех времен и народов: Гемфри Дэви, Генри Кавендиш, Эдуард Франкленд, Эрнест Резерфорд. Как я горжусь своей страной!
Я умру, но умру британкой!
Какое вдохновляющее решение! Я вытянулась струной, положила руки по бокам и запела:
Боже, храни тебя,Многая лета,Наш государь!Хотя король Георг IV, мой дорогой старый друг, умер четыре месяца назад, его дочь, принцесса Елизавета, еще не коронована.
Но скоро будет. О да! Не успеют мои бледные кости погрузиться в английскую почву, как на трон воссядет королева Елизавета II и мир засияет новыми красками.
Я продолжала петь, и к глазам моим подступили горячие слезы.
Царствуй по праву,Бриттам на славуНашу державуТы сберегай!Теперь у меня впереди только мрак и смерть.
Я жду их с высоко поднятой головой.
Кто-то стучал… стучал… стучал… Скорее бы они прекратили и оставили меня в покое.
– Убирайтесь! – хотела прокричать я, но мой язык присох к небу.
Потом послышался