В могиле не опасен суд молвы стр. 93
есть каноник Уайтбред. Он сказал, что я должен встретить это стоически: подбородок вверх, жесткая верхняя губа, и поговорить с богом, «как мужчина с мужчиной», как он выразился.
– О? – я вопросительно выгнула брови – реакция, которую практически невозможно игнорировать.
– Да… видишь ли… понимаешь…
Он начал мямлить, умолк и отвел глаза.
– Любовь, да? – выпалила я наугад, подумав, что вероятность этого варианта – больше пятидесяти процентов.
Священники не теряют веру из-за футбола или даже из-за денег. Ревность, жадность, месть и любовь – вот обычные мотивы, судя по тому, что пишут газеты, но самый главный мотив – это любовь, как мудро сказал святой Павел.
И, если подумать, с любовью обычно рука об руку идут ревность, жадность и месть.
Quod erat demonstrandum, как сказал Архимед. Правда, он говорил это по-гречески.Мистер Клемм потерял дар речи.
– Откуда ты знаешь?
– Женская интуиция, – ответила я.
Конечно, это наглая ложь. Женская интуиция – такая же чушь, как и женская логика.
Я воззрилась на него знаменитыми голубыми глазами де Люсов.
Внезапно он рассмеялся.
– Что ж, это была любовь. Вы очень убедительны, мисс…
– Де Люс, – сказала я. – Флавия.
Он сдался подозрительно легко. Надо быть осторожной. Я продолжала сверлить его взглядом.
– Джордж был понимающим человеком. Он сказал мне, что я должен
не проклинать себя, а избрать верный путь.
– Наверняка это все всплыло на суде? – выпалила я. Не смогла сдержаться.
– Да, в какой-то мере, – ответил мистер Клемм. – Однако коронером был человек из муниципалитета отсюда, из Святой Милдред. И он, конечно, не хотел подливать масла в огонь.
– Почему вы все это мне рассказываете? – внезапно меня охватила подозрительность.
– Ах, – выдохнул мистер Клемм. – Нас учат исповедоваться, признаваться в многочисленных грехах и плохих поступках, и что может быть лучше, чем излить душу невинному ребенку вроде тебя?
Я едва не фыркнула, но вместо этого одарила его улыбкой со словами:
– Продолжайте.
– Извините, никаких имен и подробностей, – он подмигнул. – Прощение не требует грязных деталей.
Я была в шоке. Как он может держать в тайне самое интересное? Это нечестно!
– Понимаю, – соврала я, поддерживая игру, и подумала: «Всему свое время».
– Давайте я покажу вам церковь, – предложил он. – Пройдемся и поговорим. Честно говоря, я нахожу атмосферу конкретно этой скамьи удручающей.
Я испытала облегчение, только сейчас в полной мере осознав, как мне было некомфортно, оттого что крупный священник заблокировал единственный выход.
И да, если мне нужна информация, придется поговорить с ним. Время бежит, а я еще так много не знаю.
– Этот камень, – указала я. – Он кажется довольно новым. Выделяется на фоне старой церкви. Интересно, кто здесь похоронен?
– Бывший пастор, – отходя от скамьи, ответил мистер Клемм.
– Дж. Л. О. У., – прочитала я буквы на камне. – Джордж Л. О. Уайтбред.
Повисло молчание, продлившееся, казалось, несколько веков, и потом мистер Клемм заговорил:
– Джордж Ланселот Орландо Уайтбред. Я очень честен с вами, мисс де Люс. Надеюсь, вы меня не подведете.
Он продолжает рассчитывать на тайну исповеди?
– Но его же повесили! – удивилась я. – Как его могли похоронить в церкви?
Мистер Клемм одарил меня настолько жалостливым взглядом, что я почти простила ему порезы бритвой и потрепанный воротничок.
– Тщеславие, – сказал он. – Ошибки. Но, как сказал нам пророк Иеремия, «это совершенная пустота,