Видали мы ваши чудеса! стр. 33
сама так девочке сказала!
Да-да, с Дарёной – единственной во всём княжьем тереме – Лебедь все-таки иногда беседовала. Чаще, правда, отсылала прочь липнувшую к ней малышку: иди, мол, поиграй! Но иногда рассказывала про дальние страны, про странных людей, невиданных зверей – и о том, как прекрасна земля сверху, из-под облаков… Мало что могла понять кроха из этих рассказов, но слушала их, как слушают песни.
А когда девочка подросла, попросила Лебедь у мужа, чтоб отпускал их вдвоем с дочерью иногда погулять за городской стеной, на лесной опушке. Князь всегда радовался редким просьбам жены: хоть чего-то она захотела, а не только в небо глядеть! Дозволил. Но чтоб не совсем уж в одиночку. Стражу приставил – от лихих людей защитить в случае чего. Но велел стражникам близко не подходить, издали оберегать княгиню и княжну.
Женщина и девочка сидели на мягкой мураве, поставив рядом корзинку с едой. Дарёна плела венки себе и матери, а Лебедь говорила о том, как ей тяжело жить без крыльев, как она устала быть прикованной к земле. Нет счастья без полета, говорила она, глядя в небо. Ни разу не проронила ни слезинки, но дочь знала: в глубине души мать плачет.
Дарёна мечтала: вот опомнится отец, подобреет, вернет матери крылья – и впервые она улыбнется!
Будет летать по поднебесью, а потом возвращаться домой и рассказывать дочери о чудесных землях, увиденных сверху…
Когда княжне исполнилось семь лет, она решилась на страшное: украсть у отца лебединые крылья и вернуть их матери.
Где лежат крылья – девочка знала, да и весь терем знал. В дубовом сундучке, у отца под постелью.
А ключ от того сундучка у отца всегда на поясе привязан.
Задал как-то отец пир для приезжих гостей – соседних князей да бояр. Сама Дарёна по малолетству на пирах еще не сиживала, но знала, что после пиров гостям и отцу спать хочется. Крепко так спать, прямо в одежде.
Вот Дарёна и выждала момент, когда отец заснул.
Стараясь, чтоб никто не увидел, отвязала с пояса ключ. Сбегала к заветному сундуку, повернула ключ в замке, но открывать замок не стала. Приладила замок на место так, чтоб дужка в замке самым краешком держалась. Со стороны кажется, что заперт сундук, а на деле – отперт. Потом вернулась к отцу, снова привязала ключ к поясу.
На следующий день мать и дочь отправились гулять на опушку. Кухарка собрала княжне корзинку с пирожками и яблоками. А девочка улучила минуту, когда осталась одна, добралась до сундука, сдернула замок…
Она ожидала, что крылья будут большими, и не знала, как их спрятать, как вынести со двора. Но сверкающая белоснежная накидка оказалась невероятно тонкой, она легко смялась в маленький ком.
Дарёна сунула ее под яблоки и поспешила к матери. Девочка умирала от страха, но, к счастью, взрослые не заметили ее бледности.
Когда они оказались на опушке, а стражник, шедший за ними следом, отстал, Дарёна достала накидку и протянула матери. Девочка хотела многое сказать… но взглянула Лебеди в глаза – и растеряла все слова.
Лицо женщины исказилось, стало незнакомым, злобным. Она молча выхватила накидку из рук дочери, одним взмахом расправила ее и накинула себе на плечи.
Огромная