Воин Сидона стр. 256
заверила меня женщина, – и пока он с нами, можешь не опасаться Сахусета. Послушай. Ты говоришь, будто бы не веришь своей женщине, и это мудро с твоей стороны. Однако ты ее любишь. Отрицай, если хочешь, клянись чем угодно, но это останется правдой.
Я пожал плечами:
– Продолжай.
– Митсерэу носит амулет, изготовленный моим мужем, в форме бычьей головы. Бык – это Сахусет, амулет притянет Митсерэу к нему. Все, мне больше нечем отплатить тебе. Если сказанное не ценно, ты не должен мне никаких услуг.
Не успела Сабра договорить, а я уже опустился на колено рядом с Митсерэу. Одним движением сорвал амулет с ее шеи и бросил его за борт.
– Ты заслужила любую услугу, – повернулся я к Сабре. – Чего хочешь?
Она блеснула зубами в улыбке:
– Ты уже оказал ее. Можно просить о другой?
Я снова поднялся.
– О какой?
– Поцелуй.
Когда наши губы соединились, возникло чувство, будто я держу в руках два десятка женщин. Митсерэу, царицу и еще много-много других, мне незнакомых.
Отстранившись, я прошептал:
– Ты… не похожа на других.
Сабра рассмеялась, мгновенно остудив мою страсть.
– Некогда я была крокодилом. Видимо, ты ощутил его вкус.
Она двинулась в сторону кормы и растворилась в темноте. Пантера, наверное, тоже ушла вместе с ней. Я не знаю.
* * *Ночью кто-то порезал царице бедро, умудрившись не разбудить ее. Канджу – наш главный, как говорит Митсерэу, и самый старый муж на судне, – пытается выявить злоумышленника. Когда я начал это писать, высокий человек – Митсерэу клянется, будто он колдун, – попросил у плотника молоток и семь гвоздей. С инструментом плотник расставаться не пожелал и вызвался сам заколотить крышку нужного Сахусету ящика. Оба спустились в трюм, и оттуда теперь доносится стук.
Колдун сказал царю, что знает, кто напал на царицу, и обещал проследить за тем, чтобы ее больше не беспокоили. Царь пришел в ярость, желая убить виновника голыми руками; но колдун ответил, будто не может назвать имени. Царь чуть не сломал ему руку, и Канджу велел мне разнять их.
Я нажил врага в лице Семи Львов, хотя знаю, что раньше он был другом. Больше мне нельзя носить раскрас как у его воинов.
* * *Мы в Наке, а значит, в Нубии. Так говорит мой друг капитан. Я со своими людьми отправился на рынок, прошелся по лавкам в поисках меча, закаленного речным богом. Митсерэу тоже пошла, но сама искать не стала, потому что забыла, как выглядит мой меч; якобы не обращала на него большого внимания, пока он был при мне. (Он казался ей слишком громоздким.) Тем более рынок – не то место, где женщине безопасно бродить в одиночку.
Сегодня ночуем на берегу, чему все только рады. Поселимся в крупном публичном здании; тут же есть конюшня и хранилище для поклажи. Надо только принести свою постель. Ночами на корабле было холодно, несмотря на дневную жару, и с такой толпой, говорит капитан, спать приходилось чуть ли не в обнимку. Зато здесь каждая пара возляжет отдельно, за толстыми стенами из глинобитного кирпича. И у каждой есть небольшой очаг. Купим угля на рынке, будет нам собственный уютный уголочек.
Митсерэу называет местных дикарями, как, впрочем, и всех, кто