Вор и тьма стр. 8
какого черта идет по следу! — добавил толстяк.
Манрок слушал говоривших, мрачнея на глазах.
— Как погиб Уртак? — Он повторил вопрос. — Я хочу знать, как это произошло!
— Говорю же тебе, не видел, — процедил Ричард.
Манрок побагровел. Я выругался про себя. Нервы у всех на пределе, и, похоже, опять все может начаться.
— Крик и я видели, — к нам приблизился гном, — фигура в черных одеждах, женщина…
Гном обернулся, глянув на эльфа. После кивка перворожденного продолжил:
— Да, я не ошибся, женщина то была. Появилась из ниоткуда и перерезала твоему горло. Потом уж Ричард стрелял по ней, но, видать, промахнулся.
— Я разрядил пистоль, когда тварь уже растворилась в воздухе, — вставил Тейвил.
— Нам жаль, Морок, — сказал Барамуд.
Мне показалось, что гном сочувствовал искренне, однако же вождь повел себя очень странно. Слова гнома обозлили его.
— Кому жаль? — Орк с вызовом уставился на Барамуда.
— Нам, — нахмурившись, ответил тот, — Крику и мне.
— А вам можно верить? Тебе и твоему эльфу? После того как его стрела чуть не проткнула меня!
Гном перехватил свой клевец. Он совсем не прочь размозжить орку голову!
— Окститесь! — Над поляной прозвучал глас отца Велдона. Я услышал почти позабытые железные нотки. — Безумство Запустения! Вы в плену проклятия здешних лесов!
— Безумство Запустения? — Морок вытер рукавом проступивший на лбу пот. Взор орка переменился, он рассеянно перевел взгляд с Барамуда на мертвого Уртака, затем на нож, появившийся в собственной руке. — Конечно же… Нас коснулось дыхание тьмы.
— Нужно как можно скорее покинуть эту поляну. — Инквизитор держал пред собой серебряное Распятие и обходил лагерь, осеняя каждого знамением.
Дойдя до нас, церковник вопросительно посмотрел на орка. Я ожидал, что Манрок снова взорвется, но он лишь сказал своим, чтоб не дергались.
— Надо уходить отсюда, да побыстрей, — повторил священник, когда все, включая эльфа, получили его благословение. — Безумство Запустения лишает разума!
— Да о чем вы толкуете? — Меня охватило нешуточное раздражение. То поубивать друг друга готовы, то ведут себя как покорные агнцы и толкуют о каком-то безумстве.
— Тише, Гард. — Предо мной появилась небритая физиономия толстяка. — В Запустении есть места, где опасность подкрадывается незаметно. Мы угодили в одно из таких.
— Какие еще места? Что ты несешь?
— Да уймись же ты, Гард!
Рой схватил меня за грудки и сильно встряхнул. Я едва не разразился бранью в адрес тупого толстяка, но вцепившаяся в меня злость неожиданно исчезла. С недоумением оглядел Роя и негромко произнес:
— Теперь все в порядке.
— Вижу, — облегченно выдохнул Рой.
— Что со мной происходит? Со всеми нами? Откуда эти накаты взаимной ненависти?
— Потом, Николас! Нужно уносить ноги.
— Мне бы тоже хотелось понимать, что происходит, — к нашему разговору присоединился Геринген.
Имперец был вне себя, сжимал и разжимал кулаки. Теперь его черед, полковника охватила злоба. Точно как меня несколько мгновений назад.
— Черт с тобой. — Толстяк махнул рукой и вдруг кинул полковнику флягу с бренди. — Лови!
Генрих поймал и непонимающе взглянул на Роя.
— Все, гони обратно, — растянулся в ухмылке толстяк. — Это чтоб дурные мысли сбить…
— Рой! — окрик Манрока перебил горца. — Хватит трындеть!
Орки и все остальные спешно сворачивали лагерь.
— Слыхали? Убираться надо, потому говорю коротко, а вопросы — после. В Запустении попадаются места, где людей охватывает беспричинная злоба и бешенство. То одного, то другого,