Возможны варианты стр. 45
Жалко будет, если вы такие ноги переломаете. Вы во сколько заканчиваете?
– В шесть.
– Я вас до дому отвезу.
– Спасибо, не надо.
– Что, так и пойдете с ободранными коленями, в драных колготках и замызганном пальто?
Давыдова наклонилась и посмотрела вниз. Зрелище было не из красивых.
– Разберусь как-нибудь. – С этими словами она юркнула в подъезд офиса.
Когда Шестопалов увидел влетевшую в приемную Давыдову, он начал ржать как ненормальный.
– Надька! Тебе только бланша под глазом и туши размазанной не хватает! Это где тебя так угораздило?
– Где, где? Известно где! Прямо у наших дверей, на глазах у изумленной публики. Цирк был что надо. Неужели тебе не доложили? Наши сотрудники, по-моему, все носами к окнам прилипли. – Тут Давыдова заметила хитрый взгляд секретарши Кати.
Она показала Кате кулак и скрылась в своем кабинете.
– Ой, вы себе не представляете! – услышала она сквозь открытую дверь захлебывающийся от восторга голос Кати. – Надежда Михайловна наша упала прямо в огромную лужу, и тут к ней прискакал принц на белом коне, спас ее и поскакал дальше.
– Никакой лошади не было! – закричала Давыдова из кабинета.
– Так это он без коня такой огромный был? – Екатерина изобразила удивление. И они вместе с Шестопаловым залились счастливым смехом.
Давыдова скинула с себя пальто, сняла сапоги и выглянула в приемную.
– Смейтесь, смейтесь, поганцы! Вот зашлю сейчас кое-кого в магазин за колготками! – строго сказала она, глядя на Катю.
Катя тут же уткнулась в компьютер и начала что-то сосредоточенно печатать. В это время раздался звонок во входную дверь, и Катя кинулась открывать.
– Кого это там принесло? – поинтересовался Шестопалов. Он налил из кофеварки крепкий кофе и подал чашку Давыдовой. Давыдова взяла чашку и плюхнулась на диван в приемной.
Шестопалов ушел в свой кабинет и вернулся с автомобильной аптечкой. Он взял Катин стул, придвинул его к дивану, сел напротив Давыдовой и начал обрабатывать ей ссадины на коленях сначала перекисью, потом зеленкой. Давыдова пила кофе и тихонько поскуливала. Из прихожей вернулась Катя, казалось, она вот-вот лопнет от хохота.
– Там это, Надежда Михайловна, принц ваш приходил, просил вам передать. – Катя протянула Давыдовой пачку колготок.
– Действительно принц, – заметил Шестопалов. – Заботливый.
Давыдова рассматривала колготки и второй раз за день испытала ощущения далекого детства, когда все хорошо и мама с папой знают, что нужно делать. Колготки все были четвертого размера, то есть подходили Давыдовой по росту как нельзя лучше. Кроме того, все они имели любимый ею бронзовый цвет и плотность двадцать ден. И что самое главное, в колготках категорически отсутствовал всякий совершенно ненужный блеск. Блеск недавно
вошел в моду и был, наверное, отголоском тех самых тканей с люрексом, так любимых советским народом. Давыдова терпеть не могла ни ткани с люрексом, ни этот блеск. И не только на своих ногах, но и на ногах окружающих ее дамочек. Как соплями намазано, ей-богу.
– Хорошие колготки, – заметила Катя.
– Ага, – согласилась Давыдова.
– Может, и правда принц? – задумчиво произнес Шестопалов.
Вечером, когда Шестопалов уже отправился домой к своей любимой Лиле, Давыдова тоже засобиралась. Она успела надеть сапоги и искала в груде бумаг на столе свои модные солнечные очки. В этот момент к ней в кабинет ввалился Шестопалов.
– Ты ж вроде ушел? – удивилась Давыдова.