Возможны варианты стр. 46
– Ага, только там не выйти. Принц твой на этот раз на коне приехал. Перегородил выход и требует тетю Нюсю. Давай пошевеливайся, а то меня Лилька ругать будет.
Давыдова накинула пальто, схватила сумку и заспешила к выходу. Сотрудники фирмы толпились в прихожей и вовсю веселились. На выходе, прямо у дверей, на тротуаре стоял черный автомобиль марки «Вольво» с открытой пассажирской дверцей. Из машины раздавалась песня «Вот перед нами лежит голубой Эльдорадо, и всего только надо – поднять паруса!». Рядом с дверцей стоял невозмутимый дядя Гарик. Любой выходящий из офиса попадал прямо на пассажирское сиденье либо вынужден был возвратиться назад. Давыдова плюхнулась на сиденье «вольво», дядя Гарик захлопнул дверь, сел на водительское место, и они отъехали.
– Ну и что это за концерт вы тут учинили? – поинтересовалась Давыдова. Как ни странно, она ни капельки не разозлилась. Очень давно ей не было так весело и интересно.
– Цыганочка с выходом. Иначе вы бы начали отказываться, тогда мне пришлось бы бить чечетку. Я не могу позволить вам на таких ногах по улицам болтаться да по лужам лежать. Такие ноги надо беречь. Куда едем?
Давыдова послушно назвала адрес.
– Отлично, – сказал дядя Гарик. – Я теперь вас буду по вечерам возить домой. К сожалению, с утра никак не смогу, у нас, у торгашей, рабочий день начинается ни свет ни заря.
– И что на это скажет ваша жена?
– А что она должна сказать?
– Ну, ей вряд ли понравится, что вы будете чужие ноги туда-сюда по городу возить.
– Это точно. Не понравится. Но я с собой ничего поделать не могу. Я ценитель прекрасного. А ваши ноги на сегодняшний день являются самым прекрасным из того, что я видел в жизни.
Давыдова промолчала, она огорчилась и подумала, что ей только шашней с женатым человеком не хватает.
– Чего притихли? – поинтересовался дядя Гарик.
– Расстроилась, – честно сказала Давыдова.
– По поводу чего?
– По поводу того самого. Я шуры-муры с женатым дяденькой крутить не буду.
– Ну и на здоровье! Вас никто на шуры-муры не склоняет. Я же сказал, что буду возить ваши ноги. Ну и вас с ними вместе. Куда ж деваться?
– Это точно, деваться некуда.
С того дня так и повелось. Утром Давыдова добиралась до офиса сама, а вечером ее вез домой дядя Гарик. С шурами-мурами он к ней действительно не приставал. Ее это даже начинало беспокоить. Правда, на все праздники он обязательно дарил ей цветы. Большие букеты и всегда разные. А потом перешел исключительно на белые тюльпаны. Где он их доставал в любое время года, для Давыдовой оставалось загадкой.
– Я долго подыскивал для вас, тетенька, подходящий цветок, пока не понял, что это должен быть тюльпан и непременно белый.
– Почему тюльпан? – поинтересовалась Давыдова.
– А он такой же беззащитный, как вы. При этом он, однако, морозоустойчив. И нога у него хрупкая и длинная. В точности как ваши. А белый, потому что цвет этот вам несказанно идет. Я вас как увидел во всем белом, обомлел сначала, а потом сразу понял, что сейчас тетенька ляпнется! Слегка не успел поймать.
– Так вот из-за чего я тогда увалилась! Очень уж вам этого захотелось. Силой мысли на меня воздействовали. Все вы, дяденьки, гады!