Библиотека

Windows. Окна Большого города стр. 149

Размер шрифта
-
+
Тема

с тех пор, как Кристина выскочила замуж и укатила в Италию, Аглая Ивановна присматривает за Мариком.

– Евочка, это ты? – запричитала бабушка с помойным ведром, как плакальщица на похоронах. – Бедная, бедная! Да ты садись, посиди. Устала, небось.

Она указала жилистой рукой на скамейку. Ева оглядела бабушек, немощных, стареньких, в стоптанных сапогах, и посмотрела на вакантное место в их компании. Она собрала последние силы, чтобы скорее проскользнуть мимо местного трибунала, и замерла на месте. От входа в подъезд ковылял царь помойки, бродячий кот Варфоломей. Только в нем теперь было мало царственного. Варфоломей хромал, поджав под себя одну из четырех лап. Вид имел потрепанный, на левом боку выдран клок. И глаз у него остался только один, правый.

– Соседский спаниель отделал, – ответила Аглая Ивановна на изумленный взгляд Евы. – Они с ним давние приятели.

Канатная дорога – дьявольское изобретение Харона, как прозвала ее Ева, – раскинула свои летающие лодки над заледеневшей Москвой-рекой. С неба сыпались крупные хлопья снега и кружили над набережной. Белая птица уселась на одну из кабинок и каталась. Мимо шестеренок механизма, через катушку пропускающего провод, перекинутый через реку, с одного берега на другой, а потом обратно. Кабинки шли по кругу. И жизнь делает круг. Река переходит в облако, облако изливается дождем в реку. А после дождя перекидывается с берега на берег радуга. Паромщик перевозит с одного берега на другой странствующие души. Белая птица почувствовала позади себя какое-то движение, словно мимо промелькнула тень. Она повернула голову на двести семьдесят градусов, как сова. На крыше кабинки, по соседству, свесив вниз ноги в лаковых ботинках, сидел человек лет шестидесяти. Черноволосый, черноглазый, в кожаной куртке.

– Ты кто? – спросила Белая птица.

– Человек. Вернее, его тень, – ответил черноволосый.

– Если ты умер, почему в мире живых?

– При жизни я работал таксистом. И после смерти не могу перестать кататься туда-сюда. Дурацкая привычка. А ты?

– Застряла между небом и землей на одной ноге. И не люблю слушать чужие истории.

Таксист смотрел на башни Москвы-Сити на другом берегу, покрытые густой снежной дымкой.

– В словах заключена большая сила, – наконец вымолвил он. – Слова могут стать мостиком, по которому ты переберешься туда или обратно. В мир живых или мертвых. Слово воскрешает. Оно у Бога.

Не удостоив его ответом, Белая птица взмыла ввысь и перелетела на следующую кабинку. Хотя птицы и не слишком любят летать в снежную погоду.

– Если человек чего-то до смерти не хочет, именно это с ним, в конце концов, и случается, – сказал таксист, который снова очутился рядом с Белой птицей. – Я, например, всю жизнь боялся стать простым таксистом. Но жизнь так сложилась, что в пятьдесят лет я лишился работы из-за ковида. Стал искать по интернету, везде берут, но как только речь заходит о возрасте – простите, извините. Пятьдесят лет – все, вышел в тираж, не нужен человек. И вот, в очередной раз звонит девушка по моему объявлению, расспрашивает. Все ее устраивает. Говорю, девушка, если вы сейчас спросите меня о возрасте, я вас очень больно пошлю. Она говорит, нет, вы знаете, ваш возраст как раз нам очень подходит. Я приехал в назначенное место на собственной «киа», а там уже стоит «ягуар». Приглашают меня в него.

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.