Хедвиг наконец-то идёт в школу! стр. 31
вам покажу! Голова у Хедвиг закипает от жажды мести.
Она берёт фломастеры и закрывается у себя в комнате. Потом выбирает цвет. Всегда трудно подобрать такой, чтобы было похоже на цвет кожи. В конце концов она останавливается на розовом и снова разворачивает все письма.
И начинает пририсовывать пиписьки. Петухам, курицам, цыплятам и зайчикам. Кому-то она рисует грудь — длинную отвисшую грудь. Кому-то вместо мужских пиписек она рисует коричневые кудряшки, как у тётенек. ВЕСЁЛОЙ ПАСХИ! — пишет она. ВЕСЁЛОЙ ПАСХИ! — с восклицательным знаком.
Она запихивает письма в карман и снова выходит из дома. Солнце стоит уже не так высоко. Скоро оно исчезнет за елями, далеко у горизонта.
Добравшись до дачных домиков, Хедвиг раскладывает письма по ящикам. Иногда она даже опускает по два письма в один ящик, пото-
му что писем слишком много. Наконец карман пуст, и она бежит домой. Смех клокочет у неё в животе. Вот бы увидеть лица дачников, когда они приедут в июне и откроют свои почтовые ящики.
Но, войдя в дом и вытряхнув содержимое кофейника на кухонный стол, Хедвиг чувствует, что на сердце опять тяжело. На столе лежит жалкая замученная печенька. До Пасхи, когда можно будет искать шоколадные яйца, ещё целых два дня. Слёзы жгут глаза, а в горле больно — там словно застрял твёрдый комок.
Сверху сбегает мама.
— Ну, как всё прошло? — чирикает она.
Хедвиг плачет.
— Одно печенье.
Мама печально смотрит на одинокую пе-ченьку.
— Бедная моя детка, — склонив голову, утешает она Хедвиг.
Потом идёт к кухонному шкафчику, встаёт на цыпочки и с самой верхней полки достаёт бумажный пакет с красными полосками.
— Вот тебе небольшой аванс, — говорит она и кладёт в мисочку полную горсть шоколадных капелек, мармеладных змей и кисло-сладкого драже. Глядя на маму во все глаза, Хедвиг берёт мисочку в руки.
— Ты это заслужила, — считает мама. — Ведь сколько красивых писем ты нарисовала!
Хедвиг сияет как весеннее солнце.
— Спасибо, мама!
flö&bie штофцы
Стало по-настоящему тепло. Мама достала из сарая садовую мебель, а Хедвиг выложила в песочницу формочки. Куры, которые всю зиму сидели и вздыхали в курятнике, теперь до вечера суетятся на дворе. Папа мастерит зелёные качели для Хедвиг. Очень красивые. Только качаться ей не с кем. Потому что у неё по-прежнему ноль соседей. А Линда живёт за тысячу миль отсюда. У папы и мамы никогда нет времени, чтобы возить их друг к другу в гости.
Качели стоят на лужайке. Зелёная краска облезает. Качели так нравятся папиному индюку, что тот не может усидеть в дровяном сарае и забирается на них. Но — хоп! —
откуда ни возьмись прибежала лиса и сцапала его. Хед-
виг отделалась испугом. Но что, если бы на месте индюка оказалась сама Хедвиг?
Папа подбирает с земли несколько перьев.
— Бедная животинка, — говорит он, понурив голову. Папа всегда грустит, когда страдают животные.
Как-то раз Карин приходит в школу с оттопыренным карманом. На уроке она то и дело заглядывает в него с самым таинственным видом. На переменке Хедвиг и Линда от любопытства не находят себе места.
— Что у тебя там? — спрашивает Хедвиг, когда они выходят во двор.
Карин улыбается.
— Могу показать, — говорит она. И достаёт из кармана продолговатую ракушку. А из ракушки выползает