Библиотека

Холоднее войны стр. 189

Размер шрифта
-
+
Тема

способ остановить зло – позволить Башару Асаду перебить целый грузовик волонтеров Красного Креста? Скажи мне, Райан. Как связана смерть высокопоставленного иранского генерала, который погиб при взрыве, человека, готового способствовать разрешению конфликта между Соединенными Штатами и Ираном…

– Я понятия не имел, что Шухури убьют, – перебил Клекнер и посмотрел на Тома, как будто это именно он неправильно понял его роль в провале операции «Хичкок», да еще и убедил в этом других. Такой яростный самообман просто загипнотизировал Тома. Поразительно, подумал он. Социопат, представляющий измену как моральный принцип.

– Ты не подумал, что Москва передаст эту информацию Тегерану? – спросила Амелия, возвращаясь назад. – Кстати, тебе известно, что Александр Минасян солгал тогда, на вашей последней встрече? Сесилию Шандор убили по приказу его начальников. Люка Зигик исчез несколько дней спустя. Ты это знал?

Клекнер ничего не ответил. Чейтер пробормотал что-то сквозь зубы и уставился на человека, который его предал. За его спиной оказался складной стул. Чейтер тяжело опустился на него и раздраженно одернул свой костюм. Костюм сидел на нем на редкость плохо, как будто он в последний момент у кого-то одолжил его ради этой встречи. Амелия смотрела в иллюминатор по правому борту. Том стоял.

Мотивы Клекнера были столь же прозаичны, сколь и предсказуемы. Взять хотя бы эти рассуждения, достойные первокурсника, в то время как интеллектуально он стоял гораздо выше. Почти все, с кем Том обсуждал вопрос целесообразности атак самолетов-беспилотников, люди умные и эрудированные, выражали сомнение в том, что эта «битва за сердца и умы» будет иметь хорошие последствия в долгосрочной перспективе. Но никто – начиная от Амелии Левен и Джима Чейтера и заканчивая самим Томасом Келлом – не сомневался в том, что это эффективный способ ведения военных действий, наиболее политически выгодный на данный момент. Выступления Клекнера – активиста-пацифиста – являлись не более чем позой. Измена родине есть измена родине. Клекнер мог рядить ее в какие угодно одежды, но на самом деле судьба деревенского жителя провинции Варизистан заботила его не больше, чем судьба Рэйчел Уоллингер. Им двигало лишь стремление к собственному возвеличиванию. Для людей его типа влиять на события коллективно было недостаточно; нарциссическая личность должна была непременно сделать себя центром происходящего. А все моральные и философские споры с собой он разрешал на удивление легко: это был всего лишь вопрос самовнушения.

– Сколько они тебе заплатили? – спросил Чейтер, но ответить Клекнер не успел: в кармане у Тома зазвонил телефон.

Он взглянул на экран и увидел украинский номер. Наверное, Хэролд или еще кто-то из команды, из тех, что еще оставались в Одессе. Он сбросил звонок, однако неизвестный, но упорный абонент тут же перезвонил снова.

– Пожалуйста, дайте мне пару минут, – попросил Том и направился к кабине экипажа.

Амелия и Чейтер кивнули. Том закрыл дверь, сел в кресло пилота и ответил на звонок.

– Слушаю.

– Мистер Томас Келл?

– Да, это я.

– Это Александр Минасян.

Глава 70

Светскими любезностями Минасян себя утруждать не стал. Он сообщил, что звонит из российского консульства в Одессе. Он знает, что Райан Клекнер находится в данный момент «в руках правительства Соединенных Штатов». И он хотел бы совершить обмен.

– Обмен, – повторил Том.

– У нас есть женщина. В Стамбуле. Рэйчел Уоллингер. Я думаю,

что

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.