Хранитель планеты стр. 13
удивляюсь.
– Дело в том, что мой отец был Хранителем…
Вот это да! У меня даже челюсть отвисла. Хорошенькая новость! Теперь понятно, почему историк со мной любезничает. Если не врет, конечно. А зачем ему врать?
Пока я лихорадочно размышлял, Дмитрий Евгеньевич встал и подошел к портрету старика на стене. Я понял, что это его отец.
– Он мне рассказывал перед смертью. Все было в точности так же, как у вас… Золотая пыльца космической энергии и добрый вестник.
– Какой вестник? – не понял я.
– Ну, этот ваш Марцеллий. Рассыльный… Отец называл его вестником, поскольку он принес весть, – говорит историк. – Отцу эта весть была сообщена очень давно, еще до революции.
– А Марцеллий сказал, что Хранителем был какой-то индус, – говорю я нехотя, потому что как бы еще не верю.
– Вот как? – удивился он. – Впрочем, так и должно быть. Отец был убежден, что Хранителей много.
– У нас уже полшколы хранителей, – вставил я.
– Нет-нет, это не то. Хранителей много, но каждый должен думать, что он – один!
Тут Дмитрий Евгеньевич разволновался и принялся ходить по кабинету, по протертой на ковре дорожке. Он рассуждал вслух, а про меня будто забыл.
– Хранитель должен знать, что только от него зависит будущее разума. Это помогает ему выстоять! Безусловно, это так… Отец говорил, что Пушкин, Толстой, Данте были Хранителями…
– Данте? – не понял я.
– Был такой великий поэт.
Ну, мне совсем худо стало. Попал в компанию! А я думал, что буду просто подсовывать Глюку заметки из газет. Пускай там их читают и делают выводы. Мое дело маленькое… А тут, оказывается, вон их сколько!
– Значит, я не один? – бормочу.
– Это только предположение! Только предположение! – он опять заволновался. – Никто точно не знает. Мой отец умер десять лет назад. Вполне возможно, что после него был этот ваш индус, а уже теперь – вы…
– А что он делал? Ваш отец? – поинтересовался я.
– Он тоже был историком, – говорит.
– Нет, как он… это самое… планету хранил?
Смотрю, учитель насупился, глядит на меня печально, будто я что-то не оправдал.
– Он был историком, мальчик.
– Значит, мне тоже нужно стать историком? – говорю.
Дмитрий Евгеньевич засмеялся, рукой махнул, сел рядышком. Руку мне на плечо положил.
– Я тоже так думал, – говорит. – Как мне хотелось стать Хранителем! Мне казалось, что я смогу сказать о человечестве что-то важное… Я готовился к этому всю жизнь, учился, читал книги и все ждал, что появится золотая пыльца и возникнет из нее вестник… Не дождался. Понимаете, Боренька? Мне уже шестой десяток. Я прочитал все книги, что стоят на этих полках! И не дождался… Обидно.
Он замолчал и отвернулся от меня.
– Да вы не переживайте, Дмитрий Евгеньевич! Это же случайно выходит – кого назначат, – говорю. – У них там электронная машина, она перебирает номера – и привет!
– Вот именно. Привет… – отвечает он, не оборачиваясь.
– Ну, хотите я вам уступлю? Пусть лучше вы будете Хранителем, чем Дунька! – Сказал – и сам испугался.
А Дмитрий Евгеньевич обернулся да как заорет:
– Что?!
– Да я ничего. Вы не подумайте… Мне-то не больно нужно.
– Как ты не понимаешь, что этого н е л ь з я о т д а т ь! – закричал он. – Это можно т