Хранитель планеты стр. 14
о л ь к о п о л у ч и т ь!
Забыл даже, что звал меня на «вы». Во как я его достал…
Я голову в плечи втянул, сижу. Откуда мне знать – чего можно, чего нельзя? Сам небось всю жизнь с отцом прожил, успел все узнать. А я Хранителем – три недели…
– Простите, Боренька, – он снова стал ласковым. – Я не сомневаюсь, что вы из добрых побуждений…
– Да ладно, чего там… – говорю.
– Вот вы говорите – случайность, – продолжает он рассуждать. – А случайность – это непознанная закономерность. Можно случайно родиться, но случайно стать Пушкиным – нельзя!
– А у вашего отца ПИНГВИН был? – спросил я, чтобы поскорее от Пушкина отделаться.
– Пингвин? Какой пингвин? – этим я его сбил. – Ах, космический передатчик… У него паучок был, мохнатенький такой. Повиснет на паутинке над рукописью – и читает, читает… Я этого паучка в детстве очень боялся.
Мы еще час просидели. Дмитрий Евгеньевич все советовал мне хорошо учиться и осознать ответственность. Сказал, что он готов мне помочь во всем. Книжки будет давать, разговаривать со мною обо всем, что мне нужно… Под конец я спросил его, что же мне передавать в Центр? Как он считает?
– Хранитель должен решать это сам. Только по внутреннему побуждению, – сказал историк.
Опять я ничего не понял. Откуда у меня возьмется это внутреннее побуждение? Ну, с ответственностью легче. Про ответственность нам с первого класса уши прожужжали.
Я шел домой и размышлял. Приятного было немного. Пушкин, Толстой, этот, как его… Данте. И я.
Но не успел дверь открыть, сразу все размышления из башки выдуло.
За столом в моей комнате сидели родители, Татьяна Ильинична и все наши хранители – Дунька, Машка, Витька и Миша.
А на столе перед ними с понурым видом стоял ПИНГВИН.
Глава 6.
Скандал
Знаете, есть такая картина: «Военный совет в Филях»? Нам Дмитрий Евгеньевич показывал. Стоит Кутузов в избе, а перед ним – генералы. Он им сказал, что нужно Москву отдать Наполеону. Ненадолго, потом обратно заберем. А они за столом сидят, ошарашены.
Такой же вид у всех был, когда я им сказал, что Пушкин, Толстой и этот… Все фамилию забываю!.. Данте, вот!.. Они, можно сказать, мне родные братья.
Татьяна Ильинична чуть под стол не упала.
Но это не сразу. Сначала, когда я вошел, помолчали для порядка. А я соображал: врать или не врать? Решил правду говорить. Будь что будет!
– Боря, где ты был? – спросила мама.
– У Дмитрия Евгеньевича, – говорю.
– У нашего преподавателя истории? – уточняет Татьяна Ильинична.
– Ну да. У историка.
– А почему ты нам сказал, что идешь к Дуне заниматься математикой? – говорит мама.
– Чтобы не волновать, – отвечаю.
Папа шумно вздохнул и положил кулаки на стол. Все за столом скорбно так переглянулись, будто я при смерти.
– Теперь скажи, – мама продолжает, – откуда у тебя эта птица?
– Прилетела, – говорю.
– Неправда. Пингвины не умеют летать, – покачала головой Татьяна Ильинична.
– Ты сказал, что пингвина привез Дунин папа. Но Дуня это отрицает. – Мама перевела взгляд на Дуньку.
Дунька башкой качает, мол, не было такого.
– Почему ты вступил на путь обмана? – строго спросила мама.
А