Хтонь в пальто стр. 88
в пасть лезут… Кошмар, а не люди.
Страх в Лене понемногу отступает, но не уходит до конца, готовясь в любой момент взметнуться волной. Поэтому Вик, приблизившись, подливает еще портвейна и в ответ на протестующий взгляд поясняет с улыбкой:
— Мне надо, чтобы ты перестала бояться. Испуганные люди на вкус горчат.
О, каким восхитительным ужасом наполняются ее глаза! Как дрожит голос, когда она бормочет:
— Ты говорил, это не по-настоящему…
Выдержав долгую устрашающую паузу, Вик успокаивает:
— Я шучу. Просто ты слишком очаровательно пугаешься, никак не устоять.
— Ну ты… — отводит глаза Лена. Щеки у нее полыхают: то ли от смущения, то ли от выпитого портвейна.
— Я-то — да, — ухмыляется Вик и прислушивается к ощущениям. Ему, пожалуй, хватит: кружится голова. Хорош будет, если так напьется, что не сумеет сожрать.
Опустившись на соседний стул, он долго разглядывает Лену, заставляя ежиться под внимательным взглядом. Черная кофта с капюшоном — и беззащитно открытая шея; в ушах «гвоздики»-ромашки; каштановые волосы с мелированными прядками, на вид густые, вот бы перебрать пальцами… И наконец, темно-зеленые глаза, распахнутые широко-широко, как бы Лена ни пыталась казаться спокойной.
— Девочка, девочка, а почему у тебя такие большие глаза?
— Да потому что я боюсь тебя, Серый Волк! — восклицает Лена. Тут же отгораживается бокалом, но так, не всерьез, на всякий случай. С каждой секундой страх все больше выцветает: в конце концов, даже бояться человек устает.
То ли алкоголь действует чем дальше, тем сильнее, то ли бесстрашие окончательно затапливает — Лена расстегивает и снимает кофту, оставаясь в футболке с единорогом. Хтоническая сторона, почуяв доверие и близкое пожирание, немедленно высовывается: «Смотри, какая славная девочка!» Возразить нечего: и правда славная, вон как открылась — во всех смыслах.
Руки, правда, подрагивают, когда она делает очередной глоток из бокала. Поэтому Вик прищуривается:
— Надеюсь, ты достаточно расслабилась, чтобы я тебя спокойно сожрал. Не люблю, знаешь, когда у меня в животе ерзают. — Он демонстративно облизывается и с удовольствием отмечает, что Лена только вздыхает, закатив глаза.
Вот и всё. Можно приступать.
Подмигнув, Вик достает из шкафа свечу, ставит в центр стола и щелкает зажигалкой.
— Садись вот сюда. Смотри на свечу, на меня не обращай внимания, иначе будешь отвлекать.
И выключает в кухне свет.
Голова кружится, даже слегка подташнивает, но это от волнения, а не от алкоголя. Как ни пытался успокоиться, полностью не вышло; ну хоть Лена перестала дрожать и сжиматься в комок.
От привычного страха: «А вдруг именно в этот раз я окончательно стану чудовищем?» — остался бледный призрак, и то не внутри, в душе, а в дурной голове. Вик щелкает зудящими зубами: всенепременно стану, никогда не становился, а вот здесь и сейчас… И намечает путь в пространстве хтонической тени.
Зря говорил, что с заказчиками проще: в них надо доверие пробуждать. А славная девочка Лена полна доверия по самую макушку: вначале написала эсэмэску, потом согласилась на встречу, вышла из квартиры, спустилась в метро, приехала сюда, к жуткой шестилапой хтони… Вот так подарочек, и стараться не надо! Впрочем, сколько сил тут сэкономил — все спустит на процесс пожирания, чтобы было по высшему разряду. Обещал избавить от страха и навсегда изменить жизнь — только попробуй не справиться.
Лена подрагивает то ли