Хтонь в пальто стр. 95
брови, точно завершая атаку: ну, что скажешь, чем отобьешься?
Станет ли она вообще отбиваться? Вдруг согласится и укажет на дверь? Вдоль позвоночника скатывается холод, и Вик сжимает зубы, не позволяя себе дрожать.
Лена, задумавшись, крутит в ухе сережку-цветок. Только бы сейчас не пришел очередной гость или не выглянула из подсобки вторая бариста! Разве получится при посторонних откровенно поговорить?
— Я боюсь сказать что-то не то, — наконец признается Лена. — Но, во-первых, ты не раздражаешь. Я уже говорила: я видела кучу бесячих людей, и ты по сравнению с ними — ангел. Да, ты жуткий. Но ты читаешь меню, перед тем как заказать, и не разговариваешь сквозь зубы. — Она пожимает плечами. — Помнишь гостя, которого прогнал?
Вик ухмыляется: как не помнить? Запугать этого мужика было приятно, будто выпить еще один стакан кофе. А Лена кивает:
— Вот такие раздражают. И, во-вторых… пожирание мне помогло. Не знаю, чувствуешь ли ты, но я почти не боюсь: ни тебя, ни… всякого в городе. Хотя ты так и не прислал инструкцию! — Она скрещивает руки на груди и смотрит строгим взглядом, будто учительница — на школьника, не сделавшего домашнее задание.
Хорош спаситель и наставник: пообещал скинуть правила, как защищаться от городских хищников, и, забегавшись, все забыл! А если бы кто-то наглый решил откусить от Лены особо лакомый кусочек?
— Извини, — виновато опускает голову Вик. — Я могу хоть сейчас…
— Не надо, — отмахивается Лена. И, потупившись, смущенно бормочет: — Я сама придумала… кое-что. Пока спасает.
Нет, ну какая девочка! А ведь до пожирания не решалась так открыто проявляться, по крайней мере на чужих глазах. Значит, и правда помогло, а он не такое уж чудовищное чудовище?
— В общем, не понимаю, почему должна тебя выгонять.
— Мои личные загоны, — кривится Вик. Кивает бариста, вышедшей из подсобки, и прощается: — Спасибо за разговор, я пойду.
— А кофе? — удивляется Лена, заправляя за ухо прядь волос. — Сделать тебе что-нибудь?
Вик колеблется пару секунд, но раз уж она сама предложила…
— На твой вкус и чтоб заменить завтрак. А то, — он ухмыляется, — я сейчас людей жрать начну. — И вытаскивает телефон, чтобы расплатиться.
Все время, пока Лена готовит, вторая бариста разглядывает Вика со смесью ужаса и любопытства. Но — увы! — совершенно его не видит.
Холодный ветер кусает голые руки так, что кофе приходится пить огромными глотками, пока совсем не остыл. Выкинув стаканчик, Вик натягивает перчатки и возвращается к гложущим мыслям. Итак, Лена не считает его чудовищем. А достаточно ли они знакомы, чтобы можно было верить ее словам? Вот Марина…
Когда Марина оттолкнула, Вик сбежал с пар в такую же ветреную зиму. До темноты бродил везде, куда несли ноги, заглушал мысли грохочущей музыкой и наблюдал, как краснеют пальцы, не чувствуя холода.
Потом были прогулы, расцарапанные когтями предплечья, вой в подушку: «Не хочу быть чудовищем!» — и тихое признание: «Пап, я вот-вот шагну в окно». Спасибо родителям, что не отмахнулись, а выслушали, помогли найти хорошего психиатра и даже предложили уйти в академ, если учиться будет совсем невыносимо.
К счастью, таблетки и месяц в стационаре спасли как минимум человеческую половину. А со спасением хтонической приходится разбираться до сих пор — и, если бы не накатывающее порой желание забить эту свою часть ногами, все было бы не так