Библиотека

За чертой времени стр. 391

Размер шрифта
-
+
Тема

под правое колесо. Капитан рухнул наземь.

И вот сейчас, в обороне, бывший денщиковский батальон, состоящий уже из двух рот, занимал позиции в два половиной километра по фронту. Вернее, не занимал, а отвечал за то, чтобы здесь немец «не прошел».

Вилов сидел в блиндаже и собирал немецкий трофейный МГ. И не мог сосредоточиться. Сбивали посторонние мысли о комбате, мешала память об увиденном в этим селении, развалины которого виднелись в тылу роты. И те двое то и дело представали перед глазами, их голоса.

На площади тогда сидели недолго. Их поднял крик:

— Комбата убили!

Еще не веря своим ушам, Вилов пошел искать Денщикова, живого или мертвого. Сперва он в центре площади остановился возле нашей 76-миллиметровой пушки, раздавленной танком. Она была сплющена, станины разодраны, и ствол прижат к земле. Видимо, на нее напал «тигр»; с ходу перевернул, протащил впереди гусениц и лишь потом подмял под себя. Три артиллериста лежали в немыслимых позах. «Не сдались». Один сжимал в руке некинутую гранату, и Вилов, отстранив Давлетшина, Петухова и Андрея, разглядел: чека у гранаты выдернута, стоит тронуть мертвого, и — ахнет. Прикинул в уме, решил: расстрелять ее. Отошел за машину, дал очередь — взорвалась. «Прости, браток», — мысленно сказал он мертвому артиллеристу. Тому оторвало руку по самый локоть, осколки изрешетили грудь, лицо, но крови не было — уже вытекла, Голова, потеряв равновесие, качнулась, упала на камни, словно мертвый кивнул: дескать, живите, ребята.

Перед палисадами трех домов они увидели сожженную санитарную машину, повозки с набросанным как попало имуществом — здесь был вырезан наш санбат и все раненые. Стояло перед глазами: молодая девушка, голова свесилась с телеги, и ветер перебирал пряди волос.

Крик из-за угла:

— Ребята, сюда! Все — сюда!

То оказался человек в нижнем белье. Стоя над трупом немецкого офицера, он выкрикивал:

Идут за днями дни бессменной чередой,И узкою стезей к могиле всяк спешит…

— Это

он гнался за мной. Данилку убил, а меня…

Куда? Не расходиться! Вы поняли, вы поняли? Я это понял там — на чердаке, в соломе, где шуршат мыши. Все тихо, тихо. И на рассвете зарождается жизнь. И с первой секунды устремляется к своей смерти.

Этот офицер ли, солдат ли, сошедший с ума, кожа да кости, сейчас стоял перед глазами. Отложив МГ, Вилов собрался прилечь на нары, но за плащ-палаткой, служившей дверью, послышались шаги, и в землянку вошла… Надежда Тихоновна. Сзади стояли Петруха с Андреем

— Здравствуйте, младший лейтенант Вилов, — сказала она. — Живы все, мои милые. Сердце надселось.

— Садитесь вот сюда. — Вилов пододвинул ей чурбак — А я пришла с доброй вестью, Матвей Иваныч.

— Вас наградили, Красная Звезда.

— Рядовой Сидоров, как себя ведешь? Стыдно, Андрей. — Ма-ама.

— Не буду больше. Как договорились: при посторонних — рядовой Сидоров. Но ведь Матвей Иваныч не чужой.

— Когда? Как вы узнали? — Щеки Вилова зардели.

— Читала приказ. Полковник Сорокаустов просил поздравить от своего имени. И шлет привет.

— А Лосева, Давлетшина, Маслия?

— Минуточку. — Надежда Тихоновна достала из полевой сумки листок, прочитала:

— Лосев — медаль «За боевые заслуги», Маслий, Давлетшин — «За отвагу».

— Все

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.