За рулем империи. История и тайны самой могущественной династии Италии стр. 57
говорить или заниматься своими делами: он смеялся, кричал, целовал всех и шутил. Поглощал еду, как бездонная бочка, пил, как засыхающий сад в пустыне, играл на пианино, звонил по телефону и держал меня за руку – и все это одновременно. Мог вихрем взбежать по лестнице, остановившись перевести дух лишь на самом верху; водил машину, как сумасшедший; ложился в изножье моей кровати и болтал без умолку, а потом вдруг вставал, целовал меня и уходил».
Джанни боготворил его и, по свидетельству друга семьи, «учился его манере жить на широкую ногу, быть смелым, мужественным и немелочным. Не бояться всякой ерунды, только чего-то действительно важного».
Неизвестно, поделился ли Раймондо с Сюзанной имевшимися у него сведениями о недостаточной подготовке Италии к войне, только к моменту их знакомства он уже участвовал в антивоенных заговорах Чиано и осуществлял для него секретные разведывательные миссии, а кроме того, спал с девушкой, которая была британским агентом под прикрытием.
В июле 1941 года Джанни вместе с тремя дивизиями Итальянского экспедиционного корпуса, сформированного Муссолини, оказался на русском фронте. В рамках гитлеровского плана «Барбаросса», предполагавшего вторжение в Советский Союз, его корпус был присоединен к немецкому командованию. Джанни не знал, что эта военная кампания войдет в историю из-за своих масштабов, бессмысленности и ужасающих зверств.
Джанни пробыл на войне около года, пока в 1942 году дед не вызвал его обратно в Турин, чтобы завершить обучение. Сюзанна видела, что на смену улыбчивому и беззаботному юноше, которого она знала до войны, пришел циничный молодой человек, старавшийся не рассказывать о том, что пережил. Пока Джанни учился в Турине, Красная армия под Сталинградом разбила гитлеровскую. Джованни было совершенно ясно, что Германия проиграет эту войну. Все вокруг него указывало на то, что страдания, которые принесла война, – разрушенные бомбами дома и фабрики, погибшие в бою люди, целые семьи, умирающие от голода и вынужденные довольствоваться скудными пайками, – одним фактом своего существования ослабляли и подрывали режим Муссолини. В отличие от большинства приспешников Муссолини в Риме, Джованни воочию убедился в индустриальной мощи противников. Он повторял всем, кто его слушал, что Италия ведет войну против врага, обладающего непревзойденным промышленным могуществом. Но Джанни не слушал деда. Получив диплом юриста, он стал настаивать на том, чтобы вернуться на фронт. Дед умолял его: «Ты уже отдал свой долг – теперь нужно подумать о «Фиате».
Джованни был неумолим. Он не хотел, чтобы внук погиб. Этот сварливый старик с нетерпением ждал встреч с Джанни, прислушивался к его мнению, расспрашивал и давал советы. Чтобы удержать внука, основатель «Фиата» даже дошел до того, что попытался связаться с начальником обороны Муссолини Уго Кавальеро, отцом командира Джанни, чтобы по «производственным соображениям» оставить внука в Турине. Тот, однако, уже начал показывать, что он не уступает в силе характера своему деду и настроен не менее решительно. В отличие от многих, он не боялся бросить ему вызов. «Когда ты на войне, то хочешь быть с теми, кто воюет, а не с теми, кто не воюет, – вспоминал он. – Для меня это был невероятный опыт».
Наследник «Фиата» добился своего. Пока Джанни собирался уйти на Северо-Африканский фронт, на Турин обрушилась целая серия воздушных обстрелов, которым, казалось, не будет конца. За двадцать