За рулем империи. История и тайны самой могущественной династии Италии стр. 79
что, заняв в середине 1960-х годов пост председателя правления «Фиата», Джанни станет лицом возрождающейся Италии. Должно быть, он и не предполагал, что его внук будет всемирно известным лидером, чья компания немало способствовала экономическому возрождению Италии, превратив ее в одну из ведущих индустриальных стран мира.
Джованни умер за три дня до того, как в суде должно было слушаться его дело. 19 декабря он был полностью реабилитирован, но уже не успел узнать об официальном решении. Наверняка суд учел факт его поддержки антифашистского движения в период немецкой оккупации, о чем свидетельствует обращение архиепископа Турина Маурилио Фоссати к государственному секретарю Ватикана Джованни Монтини в середине ноября с просьбой «замолвить словечко» за Джованни.
«Даже в последние годы как лично, так и через непосредственные отчеты он активно участвовал в деле сопротивления нацистско-фашистской оккупации. «Фиат» оказывал всестороннюю поддержку партизанам, выделяя средства на продовольствие и делая все возможное, чтобы ни одного рабочего не отправили в Германию, а также блокируя поставки немцам. В то же время компания щедро отправляла жизненно важные продукты питания жителям Турина. Лично я в долгу перед «Фиатом» за то, что с октября 1944 года мог раздавать бедным по 6000 бесплатных обедов каждый день», – писал Фоссати.
Похороны Эдоардо Аньелли стали делом государственного масштаба; на них присутствовали правительственные чиновники, фашисты в форме и толпы местных жителей, стекавшихся по улицам, чтобы посмотреть, как проезжает кортеж. О них писали в передовицах газет. А на похоронах его отца Джованни присутствовали лишь мэр Турина, префект города и глава Комитета национального освобождения. Джованни распорядился, чтобы не было ни цветов, ни музыки. Но от толп скорбящих никуда было не деться. Тут были рабочие с автомобильного завода «РИВ» в Виллар Перозе, со сталелитейного завода «Фиата», вагоностроительного завода, завода двигателей «Гранди Мотори», предприятий «Фиата» по всей Италии, а также работники других компаний, понимавшие важность его достижений. Домашние работники внесли гроб с телом Джованни в разрушенную бомбами церковь Сакро-Куоре-ди-Мария. Семья попросила похоронный кортеж остановиться перед заводом «Фиата» в Мирафиори, когда он будет проходить по холодным улицам разрушенного города, но было решено, что это слишком опасно, ведь теперь завод был в руках партизан Национального комитета освобождения, в котором доминировала коммунистическая партия. Похоронили его в Виллар Перозе. Как ни странно, сегодня Джованни называют «сенатор», чтобы выделить его среди потомков, однако это почетный титул был присвоен ему опальным диктатором, убитым собственным народом. Сам Джованни так никогда по-настоящему и не принял этого поста.
Клара пережила его чуть более чем на год. Она умерла в возрасте 77 лет, у себя дома, 25 ноября 1946 года. «Ла Стампа» не упомянула причину смерти, ограничившись сообщением о том, что она «некоторое время болела и болезнь ослабила ее», да еще отметив, что она «прожила всю жизнь в тени», посвятив себя мужу и детям. Человека, с которым она прожила в браке 57 лет, не стало, она потеряла сына и дочь, и теперь мало что удерживало ее в этом мире.
Двадцатичетырехлетний Джанни стал главой семьи, и теперь у него не осталось ни деда с бабкой, ни родителей, которые могли бы дать ему совет. «В Турине меня приветствовало море красных флагов, – вспоминал он момент своего возвращения в город сразу после