Закон землеройки стр. 190
заметил, но, наученный горьким опытом, на всякий случай принял дополнительные меры безопасности: «украсил» камышом и байдарку, и себя. Это ведь только в молодежной компании – для красного словца! – «фаталистом» можно назваться, а мудрую народную поговорку «Береженого Бог бережет» никто еще не отменял…
Росшие на окраине Лисовок три мощные березы я заметил издалека. И планка моего настроения сразу взметнулась до заоблачных высот.
Глава 40. Последний заплыв
Увы, грезы о скорой встрече с дружной семьей Ниткиных растаяли столь же быстро, как и нахлынули: метрах в пятидесяти прямо по курсу в воду бултыхнулся с берега какой-то предмет. Разбираться, кому он принадлежит и с какой целью сброшен, я не стал: спешно причалил, врезавшись вглубь камышовых зарослей. Схоронил в них байдарку, а сам медленно выбрался на берег, стараясь не шелестеть сильно увядшей к концу лета травой. Перевел дух, осторожно высунулся из прибрежных кустов, огляделся. Слева все было чисто, а вот справа заметил поднимавшиеся над травяным пологом струйки табачного дыма. Пришлось взять левее и преодолеть небольшую полянку по-пластунски. Крадучись миновав древний как мир амбар, спрыгнул в заваленный мусором придорожный кювет и затаился.
Передо мной расстилалось открытое всем ветрам – а значит и чужим глазам – пространство. И если подручные Красновского все еще не оставили надежды выследить меня, то лучшего места для обзора подходов к дому Ниткиных нельзя было и придумать. Рисковать не хотелось, поэтому я решил дождаться какой-нибудь оказии. Вот мимо просеменила пожилая женщина с козой на поводке… Нет, в качестве прикрытия обе не годятся. Вот пронеслись мальчишки на велосипедах… Мне за ними не угнаться. Вот пролетела легковушка, оставив после себя плотный шлейф рыжеватой пыли… Стоп! Пыль – замечательное прикрытие. Значит, нужно ждать следующей машины.
Терпение мое было вознаграждено с лихвой: вскоре со стороны леса вырулил мощный «Кировец», волокущий за собой на тросе здоровенную бетонную трубу. Пылищу он, конечно же, поднял невообразимую, зато благодаря этому я смог спокойно пересечь дорогу. Не теряя времени, прытко перемахнул через знакомый забор, свалился в неглубокую ямку и на всякий случай снова затаился, прикинувшись сухим деревом. Сердце тревожно колотилось, но вокруг царила умиротворяющая тишина. Убедившись, что кроме меня в яблоневом саду Ниткиных никого больше нет, короткими перебежками достиг мастерской и юркнул внутрь.
Дверь, ведущую из мастерской в дом, хозяева обычно не запирали, но на сей раз она почему-то была на замке, и это меня несколько озадачило. Конечно, оставался еще путь через главный вход, но я по-прежнему остерегался потенциальных наблюдателей. Поэтому ограничился легким стуком в небольшое окно, соединявшее мастерскую с кухней. Ответа не последовало. Постучал сильнее. На подоконнике с обратной стороны окна нарисовалась взъерошенная мордаха Котофея.
– Привет, дружок, – легко побарабанил я пальцами по окну и стянул с головы бесформенную панаму. – Не забыл меня?
Кот довольно облизнулся, наклонил голову и… ловко поддел лапой запиравший раму шпингалет. Мгновение – и он уже довольно урчал на моем плече. Благодарно потрепав умного котяру по загривку и опустив потом на верстак, я не без труда, но все же протиснулся в оконный проем. Прислушался. В доме было на удивление тихо, молчал даже обычно негромко тарахтящий холодильник. Догадавшись, что хозяева просто-напросто отсутствуют, я поднялся по лестнице в «свою» комнатку.