Закон землеройки стр. 191
Вся моя амуниция была на месте, так что сборы много времени не отняли. Я даже переодеваться не стал, решив отложить эту процедуру до благословенного поезда.
Вспомнив об оставленных Татьяне на хранение деньгах, откинул диванные подушки и обнаружил за ними бумажный сверток, украшенный кокетливым розовым бантиком. Невольно расплылся в улыбке и с грустью подумал: «Жаль, что приходится покидать гостеприимный дом в спешке, даже не попрощавшись с Татьяной и Федором Богдановичем». Решил непременно написать им пространное письмо из Москвы, а пока ограничился короткой запиской со словами благодарности и своим домашним адресом. К записке приложил три тысячи рублей за проживание, завернул их в ту же бумагу, перевязал той же розовой тесемкой и снова убрал под подушки: наверняка ведь Татьяна, заметив отсутствие моих вещей, туда сунется.
Деньги упаковал в полиэтиленовый пакет и засунул в рюкзак, а телефон с почти разряженным аккумулятором проверил сначала на предмет входящих звонков. Насчитал два от Михаила и один – от двоюродной сестры. Правила хорошего тона обязывали немедленно отзвониться и успокоить обоих – жив-здоров, мол, – однако и это занятие я решил отложить до лучших времен: сейчас следовало торопиться.
Приемлемых вариантов дальнейшего маршрута у меня было три: дойти до главного моста и поймать там попутку; двинуться в противоположную сторону и попытаться
повторить маршрут, по которому в день приезда меня доставили сюда с вокзала на мотоцикле; предварительно посетить Чудово и вернуть байдарку Ростиславу. Прикинув и так и этак, я все-таки остановился на последнем варианте, хотя время прибытия на железнодорожный вокзал оттягивал сам себе таким образом на неопределенное время.
Почесав на прощание Котофея за ушком, я покинул дом Ниткиных тем же макаром, как и проник в него, а из самой деревни уходил чужими садами и огородами, сделав изрядный крюк. Выйдя на нужную мне дорогу с противоположного конца Лисовок, я немного успокоился: вряд ли меня здесь ждали. К тому же со стороны я наверняка выглядел либо туристом, либо возвращавшимся с военных сборов солдатиком: усталая походка, котомка за спиной, спортивная сумка в руке, солнцезащитная шляпа на бровях… Бдительности однако не потерял: глазел украдкой по сторонам. Впрочем, ничего подозрительного не наблюдалось. Под раскидистой ивой деревенские девчонки плели венки… На доисторическом велосипеде покатил куда-то дед с бидончиком… У поворота к реке грузовик стоит. Сломался, видимо, поскольку у заднего ската двое мужиков топчутся и на что-то попеременно пальцами друг другу указывают…
Поравнявшись с грузовиком, я, не сдержав любопытства, бросил косой взгляд на боковое окно кабины и обомлел: вплотную прижавшись к стеклу, на меня пристально смотрела… Настя! Торчащие из-под бинтовой повязки рыжие волосы, узкое бледное лицо… Сомнений быть не могло: это была она! В голове автоматной очередью пронеслось: «Почему она здесь? Глаза расширились, значит, узнала… Подойти и спросить, куда она дела мои деньги? Но вдруг ее спутники поджидают здесь именно меня и всего лишь прикидываются, что заняты ремонтом?! Нет уж, лучше не рисковать. Насчет денег письменно потом у ее братца осведомлюсь…»
Ноги сами собой задали жару и припустили вперед. За спиной слышались хлопки железных дверец и громкие мужские голоса, но я уже ломился сквозь кусты вниз по склону, молясь об одном: добраться до байдарки раньше, нежели меня настигнут возможные