Здесь, в реальном мире стр. 2
застонал.
Короли тут же укатились обратно за угол.
Вар снова посмотрел на часы — семь пятьдесят восемь — и начал отшлёпывать секунды ступнями по воде.
В семь пятьдесят девять он взял кирпичи. Потом наполнил лёгкие — воздух с запахом солнцезащитного крема был горячим и сладким, будто кто-то рядом жарил кокосы, — и соскользнул в воду с глубокой стороны. Кирпичи, будто сразу став вдвое тяжелее, плавно утянули его на дно.
Он ещё ни разу не погружался на самое дно, потому что у него имелось некоторое количество жировой прослойки и она срабатывала как надувной матрасик. «Это у тебя молочный жир, — говорила мама. — Он потом превратится в мышцы». Теперь, стоя каждый день в плавках перед бабушкиным зеркалом, он думал, что мама почему-то упустила главное: как жир превратится в мышцы? Может, для этого надо делать какие-нибудь специальные упражнения? Тогда, может, завтра и начать.
Из-под воды он видел четыре большие финиковые пальмы — по одной на каждом углу бассейна. Сквозь рябь их мохнатые стволы извивались и кривлялись, как ожившие гаргульи.
В восемь часов зажгутся мерцающие гирлянды, которыми обмотаны пальмы. Сегодня он увидит это со дна бассейна. Ладно, может, его большое событие и не такое уж прямо суперпупербольшое, зато смотреть сквозь воду интересно: всё так странно и будто перекошено, но видно даже яснее, чем обычно. А он, между прочим, умеет задерживать дыхание больше минуты, так что успеет разглядеть всё в подробностях.
Но спустя пять секунд случилось что-то не то: верхушки пальм вдруг осветились красным.
Скорая помощь, сразу догадался Вар. За эти три недели в Сансет-Палмс он трижды просыпался ночью от таких красных вспышек — ну понятно, пенсионерский посёлок. И дальше тоже понятно: на подъезде скорая отключает сирену — зачем им лишние сердечные приступы? — паркуется на улице. Из машины выскакивают медики, сразу бегут вокруг дома к двери нужной квартиры — это потому, что со стороны бассейна двери стеклянные, раздвижные, в них легче вкатить носилки и выкатить человека.
Не бойся, телеграфировал он тому, кто лежал на носилках, как делал и в прошлый раз, и до этого. Ему всегда казалось, что испуганные люди похожи на сырые яйца без скорлупы — такие дрожащие. И больно было думать о том, как им страшно.Поэтому, глядя сейчас на мигающие красным пальмы, он стал думать о счастье. Счастье может даже подкрасться к тебе тайком — скажем, родители отсылают тебя на лето к бабушке и ты точно знаешь, что это будет жуть, а оказывается наоборот: лучше не бывает. Потому что ты впервые в жизни один и свободен — много, много часов подряд. Ну разве что два старикана портят картину, но они боятся микробов, так что и правда никакого вреда.
Наверху по быстро лиловеющему небу проплыла цапля, белая и гладкая, точно вырезанная из мыла. Когда в кино появляется такой кадр, одна летящая птица, — понимаешь, что главный герой отправится в путешествие. И, как всегда, когда он видел такое, что дух захватывает, ему захотелось с кем-нибудь этим поделиться. Ух ты! Смотри. Но он никого тут не знает, кроме бабушки, а она сегодня неважно себя чувствует, ещё не совсем оправилась от…
Вар выпустил кирпичи, взлетел на поверхность и, сдёрнув