Здесь, в реальном мире стр. 4
бабушки, а вы с мамой работаете в две смены, чтобы мы могли купить дом. Такой же был план?
— Это был план А. — Папа кивнул. Потом взял со столешницы рекламный буклет летнего лагеря «Рекреация». — План Б, возможно, будет немножко другим.
3
В ар стоял на кухне, упершись лбом в сетчатую дверь. Он выстраивал свою защиту.
Если они считают, что он не может оставаться дома один, то он им объяснит: очень даже может. Ему совершенно, абсолютно нечего делать в этом летнем лагере. Лагерь — это примерно то же, что продлёнка, с бесплатным приложением в виде потницы и кучи всяких унижений.
Первый раз его упекли туда на каникулах после первого класса, это было жутко. «Ну что же ты? Надо быть со всеми», — сказала ему тогда вожатая-старшеклассница. «Я и так со всеми», — озадаченно ответил он. «Да нет, ты должен быть внутри группы. А ты снаружи».
Вар постарался увидеть ситуацию так, как её видела вожатая. Но, похоже, он видел её как-то по-другому. Он видел огромное пространство и в нём много-много детей. Он попытался объяснить: «Когда речь о людях, то снаружи — это часть внутри», — но вожатая так смеялась, что чуть не повалилась от смеха на другую вожатую, а Вар чувствовал, как у него пылает лицо.
Так он узнал, что место, которое он всегда считал самым правильным для наблюдения, — чуть поодаль, или «на сторожевой башне», как он стал представлять это себе позже, — оказывается, совершенно неправильное.
А когда Вар попробовал забыть неприятный эпизод, он узнал, какие жестокие шутки умеет подстраивать человеку память. Забыть-то можно всё что угодно — например, сам Вар в шесть лет мог запросто забыть причесаться, и точно так же запросто он мог забыть в школе свой ланчбокс; но когда специально стараешься стереть что-то из памяти, то чем сильнее стараешься, тем крепче оно впечатывается.
Остальные дети тоже ничего не забыли. Ярлык снаружи прилеплялся к нему каждое лето, год за годом, — невидимый, но неотвязный, как дурной запах; и Вара оставляли снаружи.
Что, кстати, его вполне устраивало. Зато он теперь всегда следил за тем, чтобы в присутствии взрослых казаться внутри. Ничего сложного на самом деле: для взрослых «быть вместе со всеми» означает быть там же, где и все, — чисто географически. Достаточно переместиться на несколько шагов вправо или влево — и ты уже там, где им надо.
Всё равно: больше в эту «Рекреацию» — ни ногой. Даже на недельку-другую, до возвращения в Сансет-Палмс.
Вот там он был по-настоящему счастлив. Бассейн, конечно, глубиной всего-то по макушку, а шириной — можно встать на середину и трогать противоположные стенки руками. Но стоит в него погрузиться — и тебе уже кажется, что всё на самом деле хорошо. Прямо очень хорошо. И почему-то сразу включается воображение. Пока Вар плавал в этом бассейне, у него появлялись десятки отличных идей. Сотни.
А вот ещё, даже лучше бассейна: когда он рассказал бабушке про свой доклад «Защита средневекового замка» и что он хочет построить модель замка, чтобы лучше представить, как там жили рыцари, она вдруг сказала: «Так возьми и построй. Прямо тут. — И обвела рукой обеденный стол. — Где обедать будем? Велика важность… Да хоть за разделочным