Здесь, в реальном мире стр. 3
очки, увидел: бабушкина стеклянная дверь сдвинута в сторону, проём как разинутый рот, два медика склонились над носилками.
И женщина, видимо врач, щуря глаза, смотрит в сторону бассейна, её белый халат в свете мигалки вспыхивает розовым, будто под ним бьётся неоновое сердце. А рядом — миссис Лемон из четвёртой квартиры: одна костлявая рука на груди купального халата, другая, с вытянутым пальцем, нацелена, как ружьё, прямо на Вара.
Уцепившись за лестницу, Вар несколько раз зажал ладонью одно ухо, другое — вода, чавкнув, вылилась, — и, выбираясь из бассейна, услышал:
— А это её внучек. Витает где-то там, в своём мире.
Ровно в восемь зажглись мерцающие гирлянды.
2
П роснувшись, Вар не сразу понял, почему он дома, у себя в кровати, а не на бабушкином диване с кусачими пружинами. Но тут же всплыла вся эта ночь — как они молча, хмуро ехали за мигалкой скорой помощи в обшарпанном бьюике миссис Лемон; как потом молча сидели в приёмной под кондиционером и его трясло от тревожного ожидания, а может, от того, что он не вытерся после бассейна, — жалостливая нянечка набросила ему на плечи одеяло; как через несколько часов в приёмную ворвалась мама, и подбородок у неё был как каменный.
Он откинул простыню и вскочил. На середине лестницы до него долетели голоса родителей из кухни. Папин:
— Ты же сама не хотела…
И мамин:
— Знаю, знаю. Мне просто жаль, что…
Вар почти скатился по ступеням.
— Мам, чего тебе жаль? С бабушкой всё хорошо?
— Как ты? — Папа встал и шагнул ему навстречу. — Ну и досталось тебе сегодня ночью…
— Мам. Как дела у Велика-Важности?
— Она в сознании, — не поднимая глаз от чашки кофе, ответила мама. — Всё будет хорошо.
— Ой, здорово. И когда я возвращаюсь обратно?
— Обратно?..
Тут у мамы зазвонил телефон. Одной рукой она взяла трубку, другую прижала ко лбу, будто боялась, что он сейчас расколется, и быстрым шагом ушла в спальню.
Папа встревоженно смотрел ей вслед.
Вообще-то тревога — это нормальное папино состояние. «Профессиональная деформация», — часто говорил он, и Вару почему-то казалось, будто папа гордится этой своей деформацией. Когда твоя работа состоит в том, чтобы сажать самолеты в аэропорту, приходится держать в голове все возможные катастрофы сразу.
Но сейчас Вар тоже тревожился. Мама руководит городским кризисным центром. Она помнит графики работы двух десятков волонтёров, отговаривает людей прыгать с моста, принимает роды. Она держит всё под контролем, как будто контроль — это такой зонтик над всем, и она берёт его и держит. Так было всегда. Но всегда она не прижимает ладонь ко лбу, как будто он у неё вот-вот расколется надвое.
— Папа. Мама сказала, что у Велика-Важности всё хорошо. Когда её выписывают?
— Да, всё хорошо, просто у неё вчера резко упал сахар в крови… а это плохо при её состоянии. И теперь придётся…
— А что у неё за состояние? Велика-Важность чем-то больна?
— Н-ну… понимаешь, бабушка ведь уже немолода. И то, что она упала…
— Это и есть её состояние? Старость?
— Она упала, вот в чём дело. Врачам надо убедиться, что с ней всё в порядке.
— Ладно, я понял. Так что с вашим планом?
— С планом?
— Ну да. Я провожу лето у