Здравствуй, 1984-й стр. 116
чужие вещи трогать? Где твои родители?
Я, будучи в мечтательном созерцании, не сразу нашёлся, что ответить.
— И хватит на меня смотреть! Ну и дети пошли! Верни всё как было!
— Это восьмой вагон? — мямлю я, думая, что сел не туда, ведь на входе у меня билет никто не проверил.
— Ты ещё и малограмотный? Да! Восьмой, — злится красотка.
— Тогда ничего не пойму, место семнадцать — это моё место, у нас что — два билета на одно место?
— Вот и прекрасно, что твоё. Ляжешь на моё, на восемнадцатое! — хмурит брови наглая девица.
Я уже всё понял, была такая забава в СССР согнать человека с купленного нижнего места на верхнюю полку, особенно бабушки этим злоупотребляли, но эта молодая, и не видно, что беременная — решаю поскандалить. Мне скучно, а с девкой ничего не сладится, похоже, у меня, так что на кой мне уступать ей?
— Нет, нам там на вашем месте будет неудобно, у нас не такие доверительные отношения, чтобы я лег к тебе. Да и не усну я с тобой, ты вон какая фигуристая, — с улыбкой смотрю на хамку.
— Ты точно тупой! Не будем мы вместе спать, ты на моё ляжешь, а я на твоё, — до неё ещё не дошло, что я уже издеваюсь.
— А в чём прикол? — нагло обвожу её взором с головы до ног.
— Так, мне это надоело! — девица хватает свой матрас и пытается положить на мое место, невежливо отпихивая меня бедром.
Хлясь! Мощно бью её по попе. Она на секунду замерла и завопила!
На звук залетает проводница, мощная, но плоская, некрасивая бабища лет сорока пяти.
— Что тут случилось? — грозно вопрошает она.
— Она ко мне пристаёт, — быстро говорю я.
— Он ко мне пристаёт, — следом повторяет деваха. — Распускает руки, место уступать не хочет.
— Она в меня упёрлась своими титьками, и хочет, чтобы мы вместе спали, — с честными глазами говорю я.
— Так тихо! — говорит проводница и, видя, что к нам заглядывают любопытные пассажиры, закрывает купе. — Это чьё место?
Я молча подаю билет.
— Пусть уступит, — капризничает скандалистка. — Что, ему жалко женщине место уступить?
Я вижу, что весы качнулись в пользу женской солидарности, упавшей на чашу девушки, и незамысловато бью под дых словами:
— Ага, она так и сказала, уступи красивой девушке, пусть наверху уродины и малолетки ездят. А ещё сказала, что мне сверху будет хорошо её титьки рассматривать. А я не могу наверху, я боюсь, мне бабушка специально место внизу купила, — глазами мокрого котёнка смотрю на проводницу.
Блямс, блямс, блямс! Три гири падают на другую чашу весов. Уродина. Старая. Без титек! Полное описание проводницы! Нежно звеня серебром, сверху падает маленькая гирька — билет купила моя бабушка. У проводницы вполне могет быть внуки тоже.
— Он врёт! Малолетка, а не хочет уступить! — пытается оправдаться девушка, но её время уже закончилась.
— Значит так! Пассажир купил билет, а вы его выгоняете со своего места, кричите на весь вагон, это хулиганство, я сейчас наряд вызову, тебя ссадят на следующей станции, что там у нас? — разорялась проводница, переходя на «ты». — Ах да. Новочеркаск, потом Шахтная, тоже не то, большие города, а вот через два часа будет станция Сулин, она грузовая, тебе там