Здравствуй, 1984-й стр. 118
оказывается, память Толика проснулась, я и не знал, что так умею.
— Борзый щенок? — шипит раздавленный сосед.
Резко бью его левым локтем, силушкой бог не обидел, мгновение, и финка уже около глаза ничего не понимающего соперника.
— Дернешься — «шнифт вырублю», я малолетка, и много не дадут, — сжимаю шею замершего соседа, финкой в глаз он не хочет.
— Я тебя порву потом, — щерится первый и откидывает девушку.
— Это будет потом, и не факт что я тебя не порву первым, а кент твой без «шнифта» останется сейчас. У тебя какой глазик лишний? — ласково спрашиваю я, переходя местами на феню.
Откуда это во мне? Ладно, ещё феня блатная, сидевших в нашей деревне хватало, вот батя Кондрата, хотя бы. А финкой меня, оказывается, отец учил владеть, он в разведке служил, и до попадания меня, красивого, в тело Толика, тот каждый день тренировался. Но больше испугала меня моя злоба. Так ведь реально сесть можно, самозащита и в будущем не прокатывала, а сейчас и подавно. Всё это прокачалось в башке за секунду, и тут же раздался стук в дверь.
— Откройте милиция, — дёргается дверь с другой стороны.
Как же вовремя! Слышу голос ещё и проводницы.
— У меня ключ, у меня ключ.
— Скажешь лишнее что, найдём накажэм, — с акцентом говорит первый девушке, и потом кивает и мне. — К тэбе это тоже относится.
Я ухмыляюсь, прячу финку и отпускаю окровавленного мужика. Тот потирает глаза, растирая кровь из носа по всей роже. Эту картину и видит мент, дядька лет под полтинник, ещё не грузный, однако с намечающимся брюшком.
— Стоять, руки все вверх! Откуда кровь? — нервно орёт он.
— Сам упал, — вытирает рукавом юшку мой сосед.
— Документы к осмотру, командует мент и убирает ствол.
Так, Полякова Полина, Таймураз Тускаев, Тамерлан Тускаев. Братья, да, хм, Осетия? И Анатолий Штыба, — читает документы представитель власти. — Штыб какой-то.
— Кто? — подскакивают оба осетина и смотрят на меня.
— Штыба, — удивлённо говорит мент.
— Это какой Штыб? — говорит первый, видно старший из братьев.
— Тот самый, что у вас воевал, был бы жив дед, он вам бы пояснил сам, — цежу в их сторону, понимая, что мою фамилию они могли и слышать, раз с Осетии.
— Я сам на улице Штыба живу, ай, парень, как я ошибся! Ты прости, дорогой. А? — запричитал первый, второй хоть и молчал, но смотрел уже без злости.
— Какой-такой Штыб? — спрашивает недовольный тем, что всем на него наплевать, мент.
— Ему Дзержинский часы подарил с надписью, я в музее видел, — добавил второй.
— Я так понимаю, ссоры больше не будет? — решил, что дело сделано, милиционер.
— Ай, какая ссора, — кричит Таймураз.
— Будет, если перед девушкой прощения не попросишь, — почти соглашаюсь я.
— Ты извини, дорогая, мы не знали, что ты с ним, ну сказали глупость! Прости! — искренне рвет волосы на груди старший брат.
Девушка фыркает и лезет наверх, купе пустеет, все лишние вышли.
— И это всё? — вдруг зло спросила она у меня.
— Чего тебе надо, заполошная? Я из-за тебя только, что на зону не сел.
— Он меня лапал! Я хочу его наказать!
— Ай, дорогая, — вступает в разговор первый. Ну, давай ты меня лапай, молчать буду! Клянусь.
Фурия наверху молчит, соображая как бы наказать их не